На главную страницу сайта: www.mediasprut.ru Rambler's Top100
медиасеть журналистам германистам инфоцентр портфолио фотоальбом
главная о проекте об авторе письмо автору
добавь в 'избранное'    • рекомендуй другу

Инфоцентр

БИБЛИОТЕЧКА
Статьи, интервью и комментарии по разным темам, пока еще не вошедшие в отдельные подразделы, но небесполезные для журналистов...

3/12/1999 - Андрей Кобяков.

Грани свободы

9 - 15 ноября специальный корреспондент газеты "Республика Татарстан" принимал участие в международном семинаре “СМИ в демократическом государстве”, который был организован Берлинской Европейской Академией и Ведомством печати и информации Правительства ФРГ при содействии Европейской Академии “Гражданское общество” (Москва).

“Вдруг все сразу стало иначе”

Под таким лозунгом 9 ноября в Берлине прошли праздничные мероприятия, посвященные 10-летию падения Берлинской стены. И противный моросящий дождь отнюдь не испортил настроение берлинцам, собравшимся в тот вечер на Паризерплатц возле Бранденбургских ворот. А разноцветные брызги фейерверка играли радужным светом в несущихся мимо дождинках, будто бы радуясь этой забаве, взмывая ввысь, купаясь в дожде и освещая из низко плывущих туч величественный стеклянный купол Рейхстага - между прочим, символа немецкой демократии. Такой же прозрачной, как сам купол, как слезинки дождя, как воздух свободы, которым уже десять лет дышит Восточная Германия…

Наверное, именно благодаря участию в празднике период адаптации к загранице после годичного перерыва прошел у меня совсем незаметно. Быстро улетучился “языковый комплекс”, исчезла злость на шереметьевских грузчиков, раздолбавших втихаря в поисках денег мой чемодан, и на себя, забывшего впопыхах положить в этот самый чемодан зонтик.

Ноябрь в Берлине - не только период дождей. Среди стоящих в толпе людей можно было увидеть берлинцев, смахивающих слезинки с глаз. Слезы скатывались по щекам, разбиваясь об окрашенные желтой краской полоски асфальта - так немцы обозначили место, где десять лет назад стояла стена. Всего с 13 августа 1961 года, когда было возведено это архитектурное убожество, при попытках бежать на Запад было убито 943 восточных немца…

…Скромность и интеллигентность. Вот, пожалуй, две основные черты, которые были присущи этому ноябрьскому празднику. Уж мне ли, корреспонденту “РТ”, не с чем сравнивать? Слава Богу, маевок, сабантуев и прочих “курултаев” на моей памяти предостаточно. Потому, видимо, и зависли в душе две именно эти черты. Никто не бросался щупать “живых” Горби, Буша и Коля, ни одного в грязь пьянущего немца я, как ни силился, так и не увидел. А три или четыре залпа фейерверка, вслед за которыми раздавались аплодисменты, были просто… красивыми. Умные и богатые деньгами не сорят. Даже по праздникам.

…На русскую речь оборачивались. Несмотря на то, что к нам здесь уже привыкли. Немцы бурными овациями встретили Ростроповича, громко приветствовали своего любимца Горбачева. Слившись с толпой, и мы, журналисты из России, пили пиво и глинтвейн, дрейфовали в хаотичных течениях толпы вокруг исторической арки, которую, пожалуй, уже вновь можно с полным правом величать триумфальной. Фотографировались на память у разукрашенного “Траби” (гэдээровского брата нашего “Запорожца”), который, судя по надписи на капоте, первым проехал под Бранденбургскими воротами в Западный Берлин.

Тем временем оркестр уступил сцену знаменитой рок-группе “Scorpions”. Огромные мониторы, расставленные по всей площади, бросали в толпу крупные планы лиц то одного, то другого героев Тех дней, перемежая с хроникой Того времени или вдруг показывая нас в толпе, жующей берлинские сосиски и потягивающей из пузатых бутылок темное “Berliner Kindl”.

Что мы чувствовали? Радость за живущих вновь одной семьей немцев? Участие? Или соучастие - в той беде, которая неофициально вошла в историю под названием “трагедия немецкого народа”?

Из хроники. Год 1989.

* 31 августа министр иностранных дел ГДР Оскар Фишер принял в Берлине коллегу из Венгрии Дьюлу Хорна. На недоуменный вопрос Фишера относительно решения Будапешта демонтировать пограничные заграждения на рубежах с соседней Австрией Хорн заявил, что Венгрия не собирается больше препятствовать гражданам ГДР в их попытках перебраться на Запад. 19 августа первые 668 восточных немцев, отдыхавших в Венгрии, пересекли границу и оказались в Австрии.

* В конце сентября число граждан ГДР, воспользовавшихся “венгерским коридором”, перевалило за 20 тысяч.

* 7 октября на празднование 40-летия со дня основания ГДР прибыл Михаил Горбачев. Он присутствовал на факельном шествии восточногерманской молодежи. Демонстранты несут плакаты: “Горбачев, помоги нам!”

* 18 октября Политбюро ЦК СЕПГ освободило Эриха Хонеккера с постов генсека и председателя Госсовета ГДР. (Хонеккер стоял во главе ГДР с 1971 года.) Его преемником становится Эгон Кренц.

* 23 октября на улицы Лейпцига с требованиями свободы выезда и прекращения диктатуры СЕПГ вышли 300 тысяч демонстрантов. Кренц в Берлине встретился с командующим Западной группой советских войск генералом армии Борисом Снетковым, который заверил генсека в том, что окажет ГДР “любую помощь”.

* 9 ноября на пресс-конференции в Берлине глава городской парторганизации Гюнтер Шабовски очень неуверенно зачитал текст нового закона о пересечении границы. Документ был сформулирован настолько туманно, что сбитый с толку вопросами журналистов Шабовски заявил: отныне граница “практически” открыта. К стене, разделяющей Берлин, устремились десятки тысяч восточных немцев. Проявившие инициативу пограничники сняли кордоны…

…Около полуночи мы вернулись “домой”. Гостеприимные хозяева разместили нас в Грюневальде - престижном районе западного Берлина. Жили прямо в академии, старинное здание которой гармонично сочетает аудитории, уютную столовую и гостиничный комплекс. После войны здесь находился американский военный госпиталь, а еще раньше этот роскошный особняк принадлежал управляющему небезызвестной “суповой фирмы” “Maggi”.

Спустились в холл, включили телевизор. По первому каналу заканчивался показ фильма “50 часов, которые изменили мир”. На экране снова мелькали известные лица.

Гельмут Коль:

Первые слухи дошли до меня во время банкета, устроенного премьер-министром Мазовецким. В последующие часы подтвердилось, что в Берлине происходят важнейшие события. Нас оперативно информировали из моего ведомства. Затем мы услышали и первые новости из западных столиц. Без сомнения, это был один из самых драматических моментов в новейшей истории. А мы в это время были в стороне от событий, мы чувствовали себя словно на другой планете...”

Михаил Горбачев:

В эту ночь в Кремле кроме дежурных не было ни души. Я закончил работу около десяти вечера, уехал на свою дачу под Москвой и лег спать. На следующее утро мне сообщили, что произошло. Мне было уже ясно, что весь предшествующий процесс мог вылиться в такую ситуацию. Я, разумеется, поинтересовался у наших друзей в ГДР, как они себя вели. По их словам, они сочли, что следует уважать волю людей, а не действовать против них. Я сказал: “Вы правы”. Именно это я и сказал. И это все. Это было утром 10 ноября…”

Джордж Буш:

“Где-то к 15.00 по нашему времени я, находясь в Овальном кабинете, получил первую информацию о событиях в Берлине из сообщений прессы. На тот момент у нас не было никакой предварительной информации о том, что Берлинская стена рухнет. Оба спикера - сената и конгресса предложили мне отправиться в Берлин и там вместе с молодыми людьми, праздновавшими обретение свободы, потанцевать на Берлинской стене. На мой взгляд, это был самый глупый совет, который когда-либо давался президенту Америки. Ведь одно-единственное неправильное действие США могло при определенных обстоятельствах спровоцировать советских военных…

* * *

…Кадры кинохроники переносят нас на улицу Унтер-ден-Линден, нашпигованную переодетыми в гражданку агентами “Штази”. Даже спецслужбы ГДР и Третьего Рейха назывались одинаково... (“SS” и “STASI” обозначали одно и то же: “Staatliche Sicherheit” - “госбезопасность” - А.К.).

Каждый раз, бывая в Берлине, я вспоминаю одну и ту же историю. Погожим июньским вечером 1987 года иду по Унтер-ден-Линден в сторону Бранденбургских ворот. По мере приближения к ним прохожих становится меньше. Испытываю тревогу, ноги замедляют ход. Где-то далеко сзади, за спиной шумит городской суетой самая красивая улица Берлина, а я слышу лишь шарканье своих ботинок и окрики “Halt! Zurück! Grenze!”. Теперь этой границы нет, и я испытываю настоящее наслаждение, прогуливаясь под воротами по несколько раз туда и обратно.

Все ли мы чужие на этом празднике единства и свободы?..

…Следующий сюжет по “ящику”. Толпа восточных немцев крушит стену, не довольствуясь уже открытыми КПП.

Я не раз видел эти кадры и всегда задаю себе вопрос: почему у нас-то все наперекосяк? Почему мы не крушим ту Стену, которая осталась между западным мышлением и нашим всетерпением? “Мы разрушили тоталитарный строй!” - гордо озвучиваем мы собственный самообман. “Мы строим рыночное хозяйство!” - скандируем, не веря в суть произносимых слов. “У нас - свобода слова!” - констатируем мы, хотя понимаем, что свобода слова - это, прежде всего, право быть услышанным, а не возможность предавать огласке все, что взбредет на ум…

Как можно меньше, где возможно.
Как можно больше, где необходимо!

Этой поговоркой немцы определяют роль государства в обществе. В первую очередь это касается экономики. Но, как мы узнали из бесед и диспутов в ходе семинара, принцип неукоснительно соблюдается и во взаимоотношениях между прессой и государством.

Собственно говоря, это и означает свободу печати, конституционную основу которой составляют первые два пункта статьи 5 Основного закона ФРГ и подконституционные законодательные акты, принятые ландтагами федеральных земель. Впрочем, творить законы у нас научились не хуже, чем в Германии. Но вот образованности и мужества для их выполнения у нас еще не хватает.

К сожалению, трансформирование СМИ в постсоциалистическом пространстве, по оценке западных экспертов, шло разными путями. Уже сейчас можно говорить о свободе прессы в Польше, Чехии, Словении, странах Балтии. Здесь демократические преобразования вообще уже вышли на уровень западноевропейских стандартов. Другая группа стран типа Грузии, Армении, Югославии и Сербии имеет законы и соответствующие статьи конституции, но свободы прессы там вообще нет. Между первой и второй группами находятся Казахстан, Туркменистан, Азербайджан, Украина и Белоруссия.

А вот что касается России, то, по словам большого чиновника и опытного эксперта Герда Пфлаумера, еще 10 лет назад наша пресса была более свободной. И это несмотря на то, что сам российский закон о СМИ является, оказывается, одним из самых прогрессивных в Европе. Процитировав лишь одну строчку из статьи 18, он заявил, что такого суперсовременного подхода нет даже в немецких законах! Да вот она, эта строчка: “Учредитель не вправе вмешиваться в деятельность средства массовой информации…”

Увы, мы с вами не понаслышке знаем, как “работает” это положение в действительности. Кстати, низким рейтингом российской прессы, по мнению западных экспертов, мы обязаны нашим олигархам и зарвавшимся уездным князькам…

В Германии пресса уже давно не является инструментом власти, выполняя, прежде всего, контрольную функцию и используя при этом простой инструмент под названием “критика”. И в самом деле - кто как не СМИ должны подхлестывать чиновников и народных избранников. Ну, как тут не вспомнить Беларусь, где строго преследуется критика в адрес президента! Или последний фортель в Башкортостане!

А вот что касается Татарстана… Эксперты из международной организации “Репортеры без границ”, немецкое бюро которой мы также посетили, подарили нам по экземпляру отчета за прошлый год. Каково же было мое удивление, когда в разделе “Россия” среди обиженных властью российских журналистов я обнаружил и фамилию бывшего председателя ГТРК “Татарстан” Наиля Хуснутдинова! Я попытался было объяснить, что Минтимер Шаймиев снял с должности, наоборот, чересчур “бдительного” редактора. На что тут же последовало вполне резонное: “Зачем же сразу выгонять с работы? Это - не цивилизованно...”

…Конечно, нельзя рассматривать свободу прессы в изоляции от тех условий, в которых она существует в Германии. Она - лишь часть того механизма, который был создан после краха Третьего Рейха и избавления немецкой нации от тоталитаризма.

Что же это за механизм? Во-первых, пресса, грубо говоря, отделена от государства. У властей нет инструмента воздействия на печатные издания и, как сообщила нам сотрудница Ведомства печати и информации ФРГ Вальтрауд Яан-Хоммер, в Германии даже не существует регистрации СМИ! Хочешь издавать газету? Пожалуйста, хоть миллиардным тиражом! Единственное, что потребуется, так это внести свои юридические данные в торговый реестр. И все!

Далее. Доставка газет и журналов - прерогатива частных фирм. Государство в любом обличье не имеет акций ни одной из компаний, занимающихся рассылкой. Я уж не говорю о самих издательствах и налогах. Ну, и аренда помещений, цены на бумагу, коммунальные платежи, будь они в руках государства, рано или поздно положили бы конец свободе прессы. Кстати, в Германии даже налог на добавленную стоимость для продукции газетно-журнальных издательств, а все они - частные, снижен с 16 до 7 процентов

Следующие условия свободного развития прессы - отсутствие государственных дотаций и сильная экономика. В странах, где журналисты подкармливаются государством или имеют низкую заработную плату, свобода прессы невозможна. В первом случае они уже куплены, а во втором - легко продаются. Вот уж, поневоле задумаешься: к какой же категории относимся мы - российские журналисты?..

- Но есть хоть какие-то инструменты у вашей власти?

- Конечно. Пресс-конференции…

Смею вас уверить, что отсутствие государственного давления на СМИ в Германии отнюдь не означает информационного беспредела. Барьером ему служат на самом деле независимые суды и грудью стоящие за права и достоинство личности уголовный и гражданский кодексы. Здесь нет места безнаказанным оскорблениям и наглой дезинформации, хотя действующих прав у журналистов очень много.

Судите сами. Журналист имеет право на отказ от дачи свидетельских показаний, если это грозит раскрытием источника информации. Обыск редакций производится только по указанию судьи, а не прокурора. А если идет тяжба по поводу покушения на честь и достоинство, то не журналист-ответчик должен доказывать свою правоту, а истец - герой публикации - неправоту журналиста! Впрочем, права журналиста ограничены теми же законами, и за доказанное оскорбление или дезинформацию, повлекшую материальный ущерб и моральный вред, расплачиваться придется не один год! К тому же газеты обязаны давать опровержения. А это бьет по престижу и тиражу! К тому же в условиях конфиденциальности (когда крайне необходимо уберечь источник информации) журналисту порой трудно выстоять на суде.

И в то же время… Как вам нравится постановление Федерального конституционного суда о том, что представители высших эшелонов власти не имеют права подавать в суд на журналистов, а пользуются лишь правом опровержения? Известный адвокат, специализирующийся именно на “пресс-разборках”, Йоханнес Веберлинг комментирует этот закон очень просто: “Тебя в парламент и в правительство силком никто не тащит. А уж если назвался груздем, полезай в кузов!” Он сообщил также, что журналисты всех цивилизованных стран имеют право критиковать даже действия судей в ходе процесса. Вообще, во время рассуждений о правах и свободах, об обществе в целом немцы часто произносят слово “transparent”: “прозрачным” у них должно быть все - президент, канцлер, правительство, парламент, да и сама демократия...

Основной закон Германии замечателен тем, что все подзаконы в нем находятся на одном уровне, а значит, конкурируют. Не противореча, впрочем, друг другу в главном - охране прав и гарантии свободы личности.

Крепким каркасом германского общества является высочайшая социальная и политическая культура. В первом случае речь идет о так называемой функциональности личности - отсутствии плебейского на грани холуйского отношения к руководителям любого ранга, уважении своего “я” в обществе. Обязательной чертой любого “социокультурного человека” должно быть презрение к диктату и априори критичность по отношению к любому правительству.

Политическая же культура общества определяется осознанной необходимостью демократических преобразований и отсутствием разрыва между юридической практикой и действительностью. На этой благодатной почве и развиваются свободные СМИ в свободном обществе. В обществе, умеющем подвергать сомнению, анализируя, то есть попросту - в грамотном обществе.

- Каковы же задачи вашего ведомства? - задаю вопрос г-ну Пфлаумеру и г-же Яан-Хоммер.

- Мы - посредники между общественным мнением в лице СМИ, которое его и формирует, и руководством страны…

- Что обеспечивает в Германии безукоризненное соблюдение законов? - спрашиваю у г-на Веберлинга.

- Четкое разделение всех ветвей власти, абсолютная независимость и высокий профессионализм судейского корпуса, по-настоящему свободная пресса…

Цена свободы

“die tageszeitung”. Именно так, строчными буквами пишется название этой, пожалуй, самой свободной немецкой газеты, выходящей небольшим тиражом - 65 тысяч на всю федерацию. Об этом феномене я узнал еще четыре года назад из книги Германа Майна “СМИ в Германии”. Из-за минорных ноток в его рассказе об издании, отказавшемся от “крыши” крупных издателей, думал, что вряд ли мне доведется познакомиться с сотрудниками этой газеты.

- Нас “хоронят” уже три года, - улыбается корреспондент отдела политики Барбара Оертель. - Мы и сами уже каждый день думаем, мол, вот выпустим последний номер и разбежимся. Ан, нет…

Барбара говорит по-русски: она несколько лет работала собкором в СНГ, и даже умудрилась добиться в Белоруссии по отношению к себе статуса “персона но грата”.

Модель этой левой альтернативной газеты была разработана в 1979 году. Сотрудники, получавшие одинаковую зарплату, поначалу даже отвергли иерархический принцип: главный редактор, руководители отделов, редакторы. Решения принимались коллегиально. Увы… “Революционный энтузиазм нельзя было сохранить надолго, и нельзя было долго мириться с недостатком компетенции, ненадежностью. Веселый вначале хаос стал со временем слишком силен, а газета становилась все более скучной… Эксперименты дают только опыт, но не всегда - удовлетворительный результат...” - написал один из сотрудников газеты уже в 1984 году.

Тем не менее, сегодня это единственная из основанных за последние десятилетия ежедневных газет, имеющая стабильный успех. Она финансируется преимущественно за счет прибыли от рекламы. Но некоторым заказчикам здесь дают от ворот поворот. И порой приходится выдерживать натиск некоторых рекламодателей, жаждущих “воткнуться” именно в эту газету. Один из последних домогателей миролюбивых девственных полос “die tageszeitung” - грозный Бундесвер со своей социальной рекламой. Впрочем, не столько грозный, сколько смелый. Ведь многие рекламодатели уже “накололись” на свободолюбивой газете. Дойче Банк однажды устроил скандал: вслед за его рекламой в этой газете про него же была опубликована разгромная статья. Ладно еще, не на той же странице…

Крупнейшее в Западной Германии предприятие без предпринимателя, действующее на принципах самоуправления, по политическим взглядам до последнего момента было близко к “зеленым”.

- Но сейчас они, “увы”, неожиданно оказались у власти, - вздыхает Барбара, - а ведь пресса должна быть всегда в некоторой оппозиции. В этом двигатель демократического прогресса…

Вообще эта газета выработала свободный, раскованный стиль, сквозь который иногда просвечивает самоирония. Любят здесь и похулиганить. В борьбе за увеличение подписного тиража практикуют даже… шантаж. Вот в набранной крупным шрифтом резолюции, торопящей инертных подписчиков, явно что-то не то. Ага! В словах отсутствуют две буквы алфавита! Но прочесть пока еще можно. “Пока”, потому что, как сообщает редакция, в следующую субботу при таком медленном росте подписчиков текст станет еще более щербатым. Это, конечно же, шутка, но эффект будет…

Осенью 1991 года в газете начался кризис. Бывшие и нынешние сотрудники, являвшиеся одновременно ее владельцами, организовали союз “Друзья газеты”, и решили обратиться к читателям с просьбой о покупке долей вновь организованного издательского ООО. Также была упразднена единая зарплата и, хотя и в ограниченном виде, введена иерархическая структура. Таким образом, “die tageszeitung” стала больше похожа на другие газеты. Но… Она - по-настоящему свободна.

Оклады журналистов здесь в два раза ниже, чем у других газетчиков, но им не возбраняется подрабатывать публикациями в других изданиях. Между прочим, “TAZ” - одна из немногих газет в Германии, которая в равной степени публиковала читательские письма и свои материалы за и против бомбардировок в Югославии.

Журналист должен быть, прежде всего...
не журналистом?

Не будем наивными: свобода прессы и в Германии понятие весьма относительное. От государства - да, она свободна. Но вот от учредителей - вряд ли.

По иронии судьбы прямо из окон редакции “die tageszeitung” видны корпуса крупнейшего в Европе издательства Акселя Шпрингера. Заглянули мы и в принадлежащую ныне концерну “Grüner&Jahr” бывшую гэдээровскую “Berliner Zeitung”. Кстати, средства массовой информации присоединившихся десять лет назад восточных земель трансформировались в рекордно короткие сроки.

- После объединения из газеты было уволено больше трети сотрудников, среди которых были и сексоты “Штази”, - рассказывает журналист-международник Франк Герольд. - В новой газете остались работать те из “стариков”, которые не проявили себя как агрессивные сторонники марксизма-ленинизма, и еще не успевшая “начудить” молодежь. В 1995 году в связи с приходом в газету нового редактора произошел еще один отсев.

- И никакой лояльности проявлено не было?

- Смотря о какой лояльности говорить. Если о лояльности к своей газете…

Свобода в понимании журналистов этой газеты заключается в том, что, во-первых, учредитель не давит своим финансовым авторитетом, а во-вторых, шеф-редактор является лишь носителем общей политической концепции, но уж никак не цензором. Так, например, во время бомбардировок Белграда газета в целом поддерживала акцию НАТО, но сам Франк был против, и никто не чинил ему препятствий в опубликовании критических материалов.

По словам Герольда, частные немецкие газеты, в отличие от центральных СМИ России, не имеют политической зависимости, не лоббируют интересы олигархов. Любой журналист вправе публично высказать собственное мнение…

Здесь же, в здании Берлинского издательства, мы встретились с руководителем школы журналистики Манфредом Фолькмаром.

В ФРГ есть три пути в журналистику, и я, будучи не журналистом по образованию, по окончании беседы не без гордости обнаружил, что пришел в “РТ” по одному из наиболее приоритетных. То есть учился этому искусству уже на практике. Испытательный срок и т. д.

Как оказалось, главные редактора крупных немецких газет с неохотой берут в штат так называемых “чистых журналистов” - тех, кто не имеет за душой ничего, кроме школы и специального университетского образования. Аргумент простой: о чем может написать человек, умеющий только писать? Больше шансов на рынке журналистского труда имеют специалисты в узких областях (особенно, экономисты и юристы). Но все же это - второй путь.

В школу, возглавляемую М.Фолькмаром, принимаются граждане в возрасте до 27 лет, имеющие высшее образование, или студенты других вузов. В таких школах, финансируемых Немецким объединением журналистов, студенты обучаются от 15 до 24 месяцев в зависимости от программы той или иной школы. Стипендии от различных фондов предусмотрены лишь для наиболее одаренных студентов, да и то при отсутствии поддержки со стороны родителей. Это - третий путь.

Вообще в последнее время в немецких газетах появилась тенденция к сокращению числа штатных сотрудников. Редакциям выгоднее иметь большее количество внештатников. Сотрудничество со свободными журналистами выгодно не только экономически. Уволить любого сотрудника в Германии ох как нелегко! К тому же, работодатель по закону обязан не только не препятствовать дальнейшему образованию своих сотрудников, но и оплачивать им его в течение определенного количества дней в году. Поэтому попасть в штат немецкой газеты архисложно.

Профессия журналиста в Германии - одна из самых высокооплачиваемых. Заработок разный в зависимости от масштаба издания и стажа работы. Минимум - две с половиной тысячи дойчмарок, максимум - восемь-десять.

А вот население Западной Германии в целом невысокого мнения о журналистах. По данным института изучения общественного мнения в Алленсбахе, только 15 процентов жителей ФРГ причисляют их к категории наиболее уважаемых граждан. Гораздо большим авторитетом пользуются врачи (78 процентов), инженеры (60), горные рабочие (40) и судьи (39). Журналист из “Süddeutsche Zeitung” Херберт Риль-Хайзе так и написал однажды в собственной газете: “Если немецкому журналисту вдруг ужасно захочется безусловного публичного одобрения, то ему лучше всего объяснить людям хотя бы в общих чертах, насколько все прогнило в этой профессии. Ну, скажут тогда читатели и телезрители, он хотя бы это сам понимает…”

Похожи мы, пожалуй, и в другом. К немцам в редакции тоже часто приходят вчерашние критиканы и обращаются с мольбой о помощи.

- Какие требования предъявляют работодатели к журналистам при приеме на работу?

- Высшее образование, коммуникабельность, умение оперативно “входить” в любую тему, общая эрудиция и культура, надежность в поиске информации, владение современными средствами связи, компьютерной техникой. И, конечно же, блестящее знание немецкого языка. Если ко мне приходит человек, которого нужно учить правописанию, я бросаю его заявление в корзину. Национальность не имеет никакого значения…

О Чечне, о Косово…

Не говорить об этом мы не могли. И каждая беседа превращалась фактически в диспут, едва не выходящий на утилитарный уровень общения по принципу “Сам дурак!” Порой трудно было сдержать эмоции - настолько мы не соглашались друг с другом! Если составить короткое попурри из всех диалогов, то получится приблизительно следующее.

- Россия ведет несправедливую войну на Северном Кавказе. Это - нарушение прав человека и права нации на самоопределение!

- А что же в таком случае делал Бундесвер в Югославии?

- Во-первых, там имел место геноцид. Во-вторых, ФРГ обязана выполнять свои обязанности перед НАТО. Но ни один самолет немецких военно-воздушных сил не сбросил ни одной бомбы. Наша авиация выполняла исключительно навигационные и другие вспомогательные задачи. То же самое можно сказать и про наших солдат. То есть в данном случае Германия сняла с себя определенные суверенные права, возложив их на наднациональные организации. А они всегда правы!

- Но в чем же тогда разница между Косово и Чечней? Получается, что в первом случае “агрессоры” правы, а во втором - нет. Неужели вы сами не понимаете, что в результате косовских событий претендующие на роль мирового жандарма “островитяне”, во-первых, загадили Европу, во-вторых, потренировали свои вооруженные силы на предмет ведения войны нового поколения и, в-третьих, навредили вашему ненаглядному евро? Мы-то в Чечне - на своей, закрепленной всеми действующими законами территории. И воюем не против нации, не против мусульман, а истребляем, по сути, трансконтинентальную уголовную группировку!

- Увы, сегодня в международном праве существует некоторое противоречие между архаичными понятиям типа “суверенитет”, “территориальная неприкосновенность” с одной стороны и более современным понятием “права человека” - с другой. Дискуссии по этому поводу ведутся в течение всех 50 лет существования международной Декларации прав человека. Но если где-нибудь в Руанде или на Северном Тибре люди начинают уничтожать друг друга десятками тысяч, то невмешательство международных организаций, так сказать, извне вызовет определенные нравственные размышления. В Германии, как вам известно, тоже были проблемы с террористами, и немалые. Но мы никогда не вели внутренней войны! А вы ведете настоящую войну из-за четырех бандитов, взорвавших жилые дома.

- Или из-за внедрения террористов на территорию Дагестана?

- Ну ладно, приплюсуем еще бывшего русского кагэбэшника Басаева и его людей… Война в Чечне неразрывно связана с предвыборной кампанией в России. Даже отсюда видно, что команда Ельцина делает из Путина преемника президента. И то, каким образом срабатывает этот механизм, производит на нас угнетающее впечатление… В России, несомненно, есть проблемы с терроризмом, но целый народ не может быть одним большим бандитом!

- По-моему, вы просто не владеете информацией о размахе терроризма на Северном Кавказе и качественном составе так называемого “движения сопротивления”.

- А ваши генералы дают нам возможность работать на территории российских войск?

- Но зачем вы рветесь в наши окопы? Почему не задумываетесь о причинах теплого приема боевиками именно западных журналистов? И вообще… Как вам понравится, если тележурналист с микрофоном в руке подойдет во время футбольного матча между Германией и Турцией, например, к Эриху Риббеку и попросит его рассказать о тактических планах на второй тайм?.. Чтобы понять, что происходит, опытному журналисту достаточно поработать в тылу или в лагере беженцев…

Короче говоря, все наши пикировки заканчивались вничью. Немецкие журналисты достаточно хорошо осведомлены о политических играх внутри Садового кольца и нечистоплотности наших чиновников. Последнее мы не оспаривали. Зато во время спора о Чечне обратили внимание на ту грань свободы прессы, которая показалась нам уж очень не прозрачной. Она, словно тело айсберга, таилась в мутных глубинах политических вод. Да и сам айсберг свободных немецких СМИ, будто повинуясь силе течения, монолитом лег в дрейф…

Кузница немецкого единства

“Kiek ma an!” - типично берлинская идиома, означающая “посмотри-ка!”, очень точно подходит к ощущениям гостей обновляющейся столицы ФРГ. К объединенной метрополии снова возвращается присущий ей прежде напряженный ритм большого города.

Да, в Берлин нынче действительно стоит поехать. Хотя бы для того, чтобы посмотреть на самую грандиозную стройку Европы. На территории бывшей мертвой пограничной зоны на Потсдамской площади заканчивает возведение своего типично европейского офиса концерн “Daimler - Chrysler”, а по соседству с ней виден силуэт горы Фудзияма - громады из стекла, железобетона и пластика от фирмы “Sony”.

В Берлин стоит ехать хотя бы для того, чтобы возле Бранденбургских ворот дотронуться до шва, где срастается Германия…

Бывший некогда биполярной точкой напряжения Берлин сегодня - не просто сумма двух слагаемых. Это восстанавливающийся после тяжелой травмы организм, в котором процесс реабилитации происходит настолько быстро, что даже избалованные немецкие финансисты чешут затылки. Полностью реконструкция столицы завершится не раньше 2010 года. А на сегодня в строительство и развитие инфраструктуры города вложено уже около 225 миллиардов дойчмарок.

Немцы умеют строить быстро. Но это - не тот случай. Да и немцы уже не те! Один чешский журналист, побывав недавно в Берлине, восторженно написал в своих путевых заметках: “Что-то произошло с немцами! Они начали вкусно есть, что-то постоянно праздновать, и даже поезда у них стали опаздывать!..” А я бы добавил, что они еще стали чаще и громче смеяться, а всегда прагматичные фройляйн и фрау с кокетливой улыбкой перебегать дорогу на красный свет…

Но немцы остались верны себе в главном. Они по-прежнему практичны и даже на стройплощадке умудряются делать деньги. Мы познакомились с группой предприимчивых журналистов, которые, создав фирму “Партнеры Берлина”, убили своей смекалкой сразу двух зайцев.

Согласитесь, любая стройка в центре города порождает социальную напряженность. Но, оказывается, нервозность и недовольство горожан сразу исчезает, стоит лишь только в доступной и презентабельной форме рассказать им, что именно там-то и там-то строится, сколько это стоит и для чего вообще все это нужно. Теперь на специальных информационных щитах берлинцы могут узнать, каким образом именно сегодня вмешается стройка в их размеренную жизнь. Здесь и график изменения маршрутов городского транспорта, и схема перекрытия улиц, и варианты объезда. Всю социальную напряженность как ветром сдуло. Такова в действии сила реализованного права на информацию!

А как вам нравится ночная экскурсия по стройплощадке? Согласитесь: это - безумие! Да такое, что желающих хоть отбавляй! Ну, и, конечно же, promotion. О тех, кто вносит посильный вклад в развитие фирмы, “разговор на людях” ведется чаще. Так что к пользе плюсуем прибыль…

Архитекторы, занятые в Берлинском проекте (в том числе знаменитые Норман Фостер, Альдо Росси, Ренцо Пиано и Гельмут Ян), четко выполняют установку мэрии - уйти от принципа “геттообразности” в градостроительстве. Берлин, в отличие от многих других мегаполисов, не будет функционально расчерчен: мол, тут вот офисы, там - магазины, а здесь - развлечения. Разнообразие в единстве, гармония несовместимого станут, наверное, девизом этого живого стенда, который немцы представят в Ганновере на всемирной выставке “ЭКСПО-2000”. Для этого и построена сверхскоростная железнодорожная магистраль Берлин-Ганновер.

Были мы и в самом Рейхстаге, и даже… на нем самом. Пока вход на крышу - смотровую площадку бесплатный. А прозрачные потолок и стены зала заседаний позволяют наблюдать работу депутатов Бундестага. Нам повезло. Мы вновь встретились с Колем. А судя по тому, что в зале присутствовали министры обороны и финансов, осмелились предположить, что и у немцев бюджет принимается с боем.

Ну, а канцлер Шрёдер пока обитает в одном из старых зданий на Шлоссплатц, неподалеку от бездарно построенного в стиле “социалистического классицизма” бывшего Дворца Республики. Окна главы немецкого правительства выходят на одну из стройплощадок, где с утра трещат отбойные молотки, кряхтят экскаваторы и ворчат бульдозеры. Новостройки растут как грибы. Германия продолжает ломать ненавистную Стену.

Но не только на стройплощадках. Несмотря на “осязаемые” успехи процесса германского воссоединения, достижение духовного единства - процесс долгосрочный.

Экономика восточных территорий по-прежнему нуждается в крупных инвестициях, уровень безработицы там остается высоким. А главное, по результатам исследований ученых-политологов, около 12 процентов бывших гэдээровцев испытывают ностальгию по былому. Они - не “трансформибельны”.

Еще одним балластом являются эмигранты из России третьей волны. Как правило, многие евреи и так называемые этнические немцы, без проблем переселяющиеся в ФРГ, даже не собираются учить язык, на котором говорит 95 процентов населения, и надеются лишь на социальную помощь. Впрочем, вскоре немцы справятся и с этой проблемой. Во-первых, новый канцлер по степени непопулярности принимаемых решений уже переплюнул всех своих предшественников, а во-вторых, законотворчество у немецких парламентариев не является дежурной обязанностью. В Бундестаг идут работать, а не зарабатывать. Благодаря гибкой системе налогообложения и социального страхования паразитирующий элемент в этой стране сегодня просто не может существовать безбедно…

Postscriptum

…“Дуйте по зеленому коридору!” - одарил нас великодушием шереметьевский таможенник. Протиснувшись сквозь частокол таксистов и частников, сипящих скороговоркой “всегопятьдесятбаксовдотрехвокзалов”, мы вышли из здания аэропорта, втиснулись в маршрутный автобус. Часпиковая дамочка в дубленке и золотых наручниках, дисгармонирующих с грязью под ногтями, наступила мне на ногу, а потом, полоснув взглядом мою китайскую куртку, выдала: “Чё толкаешься, колхозник!”

Вот мы и дома. Ноги месят грязную снежную кашицу, брызги которой выплевывают прямо на джинсы пролетающие на красный свет “Мерседесы” и джипы. А в глазах все еще стоят скромно украшенные искусственные рождественские елочки на Ку-дамм, никуда не спешащие берлинцы, готовящиеся к своему главному празднику аж за два месяца.

Черт возьми, но почему ж мы не крушим вал, которым отгородились от нас “новые русские” и их покровители? Почему не возмущаемся, когда нас грабят со всех сторон? Ведь прекрасно же понимаем, что не должно быть богатых руководителей в бедной стране, что крест переходного периода (если таковой действительно имеет место быть) должны нести все одинаково. И свобода, каким бы многогранным не было это понятие, должна распределяться поровну. Это единственное, что должно быть поровну. Конечно, при условии одновременного распределения материальных благ в зависимости от качества и количества знаний и труда.

А может быть, корень зла в том, что тогда, в 1991 году, мы не так неистово желали перемен, как чехи, венгры, румыны, поляки и немцы? НЕ так ненавидели свой “изм”? Давайте вспомним. Не получилось ли, что мы приняли смену формации так, как в свое время - христианство. Может быть, поторопились? Заварились, не закипев? Иначе откуда же такое простодушие во время строительства “пирамид” и предвыборных подтасовок? Откуда в наших трудягах и интеллектуалах готовность унижаться перед духовными люмпенами, вооруженными до зубов и разъезжающими в иномарках? Перед лицемерами, пересевшими из черных “Волг” в “Шевроле”, бездарями, мнящими себя новыми Смитами и Рикардо? Перед нью-коммунистами и псевдодемократами, из числа тех, что развалили страну?

…Пути назад нет. Это ясно. Но куда идти дальше? И главное - как? По-прежнему, сгорбившись, ползком? Или все-таки найти способ разрушить Стену…