На главную страницу сайта: www.mediasprut.ru Rambler's Top100
медиасеть журналистам германистам инфоцентр портфолио фотоальбом
главная о проекте об авторе письмо автору
добавь в 'избранное'    • рекомендуй другу

Инфоцентр

БИБЛИОТЕЧКА
Статьи, интервью и комментарии по разным темам, пока еще не вошедшие в отдельные подразделы, но небесполезные для журналистов...

1999 - Валерий Терин

Основные направления исследований массовой коммуникации

Единый комплекс

Уже с начала семидесятых годов социология масс-медиа в странах Запада развивается, по существу, как единый исследовательский комплекс с концентрацией на управленческих, идеологических и культурных аспектах масскоммуникационного воздействия на человека и общество [1]. Как отмечает М. Шадсон [2], можно говорить в этой связи о выделении трех хотя и взаимосвязанных, но, тем не менее, самостоятельных направлений:

- неовеберианского анализа рациональности в "производстве культуры", делающего акцент на вопросах организации работы масс-медиа и обеспечения уровня профессионализма и сбыта, необходимого в условиях конкуренции;

- неомарксистского подхода, где упор делается на изучении символического значения сообщений массовой коммуникации в соответствии с традициями Франкфуртской школы и грамшианской концепцией роли культурного аппарата как идеологического средства поддержания политической гегемонии;  

- неодюркгеймианских исследований "публичного восприятия", в которых коллективные представления, формирующиеся посредством масс-медиа, рассматриваются в качестве способа объединения людей через сообщение им чувства солидарности.

В последние годы в социологические исследования массовой коммуникации вводится методология феноменологической социологии [3]. Ее представители, рассматривая повседневный опыт массового общения в качестве "высшей реальности", противопоставляют себя при этом не только неовеберианцам (с их представлением о современной рациональной организации духовного производства как "железной клетке") и неомарксистам (для которых мир масс-медиа продолжает характеризоваться отношениями отчуждения и репрессивности), но и исследователям, актуализирующим сегодня наследие Дюркгейма.  

Дело в том, что, согласно неодюркгеймианцам, повседневный поток массовой коммуникации, как бы обволакивая каждого человека со всех сторон, сам по себе еще не возвышает его до уровня "коллективной трансцендентальности", поскольку достижение этого уровня, - со свойственной ему "религиозностью" восприятия сообщений масс-медиа, - возможно, как правило, в случае такой прямой передачи электронными масс-медиа уникальных событий, когда они, обладая собственной мощной "аурой", вместе с тем фактически перевоплощаются для аудитории в события, создаваемые самими масс-медиа [3]. Исследователи же, работающие в русле традиций феноменологической социологии, представляют собой своего рода "счастливых позитивистов" (Ю. Хабермас) современной эпохи постмодернизма. Ведь в своем анализе они не только принципиально ограничиваются рамками "жизненного мира" масскоммуникационного сознания, но и рассматривают его в качестве мира "очарованного, наполненного собственным содержанием и многозначимого", поскольку "в языке, которым пользовались для описания сначала изобретения радио, а затем и телевидения, снова и снова звучало отношение к ним как к чуду, сотворенному современной наукой, и это магическое отношение не исчезло, а, оказавшись поглощенным повседневной жизнью, просто-напросто, ушло на глубину и оттуда стало действовать в сознании скрыто" [3].

Преемственность

Говоря о сегодняшних ориентациях теоретических исследований массовой коммуникации, не будем упускать из виду, что за свою историю они не только претерпели серьезные изменения, но и сохранили определенную преемственность. Будучи первоначально, как правило, непосредственно привязаны к эмпирическому анализу, как он проводился, в основном, под влиянием сиюминутного спроса, порождавшегося по-рыночному открытой конкурентной борьбой за массовую аудиторию, эти исследования носили преимущественно бихевиористский характер, и не случайно на том этапе "в поле" работали такие в дальнейшем известные теоретики, как П. Лазарсфельд, Р. Миллс и Р. Мертон. Затем для теоретических исследований наступил длящийся до сих пор "академический период", когда "рыночный стимулятор" научного поиска стал как бы отпускать его на свободу: хотя действует он и с отнюдь не ослабевающей силой, но при этом, давая теории "выговориться", уходит зачастую на задний план.

Другой существенной особенностью теоретических исследований масс-медиа стала не просто их растущая тематическая диверсификация, но и вбирание ими в себя фактически всего теоретического багажа и инструментария социологии, что поставило на повестку дня вопрос о сохранении ими, тем не менее, своей специфики. Тот же вопрос оказывается все более актуальным и применительно к разворачивающейся в настоящее время компьютеризации глобально осуществляемого общения, - в том числе в связи со стремительно пошедшей с начала 1994 года в рост децентрализованной компьютерной сети Интернет, созданной по заказу Пентагона еще в шестидесятых годах в целях обеспечения управления вооруженными силами США в условиях считавшейся тогда возможной термоядерной войны, а затем в силу известных событий утратившей свое непосредственное военное значение и пущенной в коммерческий оборот.

Преемственность теоретического исследования обеспечивается его конфигурациями как такими структурными элементами, которые в совокупности образуют своего рода “каркас” теоретических построений.

Конфигурации теории массовой коммуникации

Исходной конфигурацией теорий массовой коммуникации является, очевидно, само понятие "массовая коммуникация", без которого, как это нетрудно себе представить, никакие ее теории вообще невозможны. Еще в 1909 году Ч. Кули, автор теории "приобщения" индивидов к "большему сознанию" как совокупности накопленных социально значимых "состояний чувствования" и "отображений (imaginations)", выделяет коммуникацию в качестве средства актуализации "органически целого мира человеческой мысли" [4]. Позднее Дж. Г. Мид (1934) в русле этих рассуждений рассматривал общество как результат совокупности процессов взаимодействия индивидов друг с другом. Он отмечал, что тождество значений актов взаимодействия позволяет каждому из его участников принимать на себя роль "другого", в том числе и "обобщенного другого", когда накопленный опыт предстает редуцированным таким образом, что выступает по отношению к ним в качестве общезначимого и общедоступного [5]. Отсюда уже как бы само собой напрашивалось представление о "коммуникации", или общении коммуникатора и аудитории, как отношении "социальных актеров", которых телеологически объединяет одинаковый смысл, вкладываемый ими в сообщения, распространяемые массовой коммуникацией.

Другой стороной образования массовой коммуникации как понятийной конфигурации явилось вошедшее в нее определение "массы", этой, как писал в тридцатых годах последователь Дж. Г. Мида Г. Блумер, "элементарной спонтанно возникающей коллективной группировки" [6]. Задача ее организации и сплочения с помощью повседневно передаваемых сообщений, скроенных из расчета на реально достигнутый ее сознанием уровень, и потребовало введения соответствующих технических средств. Причем, как выяснялось все более, массовое сознание (т.е. сознание массы) формировалось отнюдь не только новыми инструментами общения самими по себе: существенно важной характеристикой этого сознания, обрекающей его буквально на наркотическую зависимость от них, явилось состояние его незаполненности, образующийся в любом случае, всегда и везде коммуникационный вакуум, эта своего рода неизбывная жажда, для утоления которой человек должен заглядывать в очередную газету, тянуться против своей воли к неумолкающему радиоприемнику, а потом и к постоянно заполняемому мельтешащей мозаикой всевозможных сообщений телеэкрану.

В качестве средств организации общения, оказавшихся жизненноважными на повороте к широкой индустриализации и урбанизации в конце XIX - начале XX века [7], Ч. Кули называет газеты, почту, телеграф, железные дороги, образование. Нужно было распространение не только общедоступной прессы, но и дешевого кинематографа, а затем и "сладкоголосого" радио, чтобы понятие "массы", как бы само собой сливаясь с ними, вошло в их определение как средств массовой коммуникации.

И наконец, последним элементом данной конфигурации, придавшим ей историческую глубину и ценностно определенное измерение, явилось представление о "публике", введенное в эпоху возникновения масс-медиа в работах Г. Тарда, Ч. Кули, У. Липпмана и разработанное затем Г. Блумером и Г. Лассуэллом. Под публикой ими понималась совокупность индивидов, которые, в отличие от массы как таковой, достаточно точно осознают свои интересы, активно вовлечены в процесс их реализации и, соответственно, обладают своим прилюдно, или публично, выражаемым мнением (что, в свою очередь ставит действия публики в связь с публичной формой осуществления государственной власти). Иначе говоря, выражение public opinion или l’opinion publique (обычный перевод на русский язык: общественное мнение) и понималось здесь именно как "мнение публики", а не как неразборчиво выдаваемое за него и неправомерно с ним отождествляемое "общественное мнение" массы анонимных потребителей сообщений масс-медиа, рутинно выявлявшееся как таковое посредством социологических опросов.

Введенное в круг теорий массовой коммуникации понятие "публика", означавшее собой, на первый взгляд, некритическое подражание известным раннебуржуазным просветительским идеалам [8], в действительности противостояло им, поскольку, во-первых, оно использовалось здесь как теоретически строго очерченное понятие [9], а, во-вторых, выявляя при этом "мнение публики" как высшее проявление массового сознания, социолог наталкивался тем самым на задачу описания и преодоления действительной ограниченности этого сознания как такового. И вот П. Лазарсфельд и Р. Мертон разразились в 1948 г. своей быстро завоевавшей известность статьей об опасности установления "психологической монополии" масс-медиа [10], выявив при этом существование в социологии значительного нонконформистского потенциала. Дальнейшее раскрытие этого потенциала привело к появлению обширнейшей социологической критики, распространившейся, по существу, на все области действия массовой коммуникации (приведя, в частности, к появлению таких блестящих бестселлеров критики рекламы и других средств повседневного духовного принуждения, как "Скрытые увещеватели" В. Паккарда, "Понимание средств общения" М. Маклуэна и др.).

В том же 1948 г. Г. Лассуэлл сформулировал другую системообразующую конфигурацию. Он определил массовую коммуникацию в понятиях как ее собственной структуры, так и выполняемых ею основных социальных функций [11], предложив при этом ставшее классическим (а по словам Ф. Балля, даже пережившее длительный "золотой век" [12]) определение ее как такого "акта коммуникации", который раскрывается по мере ответа на последовательно возникающие по мере его осмысления вопросы "КТО - сообщает ЧТО - по какому КАНАЛУ - КОМУ - с каким ЭФФЕКТОМ".

В соответствии с этой структурой Лассуэллом были выделены следующие основные разделы исследования: 1) анализ управления процессами массовой коммуникации, 2) анализ содержания передаваемых масс-медиа сообщений /контент-анализ/, 3) анализ работы самих масс-медиа, 4) анализ их аудиторий и, наконец, 5) анализ результатов ("эффекта") масскоммуникационного воздействия, для удобства зачастую объединяемый с предыдущим [11]. Лассуэлл отметил при этом три достаточно значимые и очевидные, т.е. удовлетворяющие конфигурационным критериям, функции процесса коммуникации, в том числе и массовой, как процесса по сути своей управленческого: 1) наблюдение за окружающей средой для выявления угрозы представляемому ею обществу и определения возможностей оказания влияния со стороны на ценности как этого общества в целом, так и его составных частей; 2) корреляция соотношения составных частей общества при его реагировании на "поведение" окружающей среды; 3) передача социального наследия от поколения к поколению. Здесь, как видим, в общем и целом речь идет именно о конфигурационном определении как структуры, так и функций массовой коммуникации, способном выполнить по отношению к другим, более конкретным исследовательским разработкам роль формообразующей "ячейки", или ниши.

Формулировка Лассуэлла получила широкое признание в качестве ведущей парадигмы как собственно теоретического осмысления массовой коммуникации, так и большого числа рассматривающих ее учебников и хрестоматий. Это объясняется именно удачно исполняемой ею посреднической ролью, поскольку в ее рамках легко размещались не только многие теоретические рассуждения, но и основной массив эмпирических исследований, все более набиравших обороты по мере рутинизации радиовещания, а затем и телевидения как в США, так и в других странах.

Отметим в этой связи, что еще до середины тридцатых годов руководство Би-би-си однозначно выступало против жесткого графика радиопередач, который предполагал бы их периодическую повторяемость, поскольку стандартизация отождествлялась им тогда с "американизацией", и ключевым фактором в обнаружении необходимости перехода, тем не менее, на твердо устанавливаемый и ритмически выверенный порядок радиовещания, который точно соответствовал бы организации цикла реальной жизни членов аудитории, явились осуществлявшиеся для Би-би-си с 1936 г. эмпирические исследования [13]. Их дальнейшее развитие порождало у социологов потребность в четком конфигурационном определении направлений их работы.

Предложенная Лассуэллом схема не давала ответа на остававшийся в тот период открытым вопрос о том, каким образом процесс коммуникации воспроизводится в широком социальном контексте, в том числе как его воздействие отражается в непосредственном окружении людей, из которых и состоят массовые аудитории и обратным влиянием которых на сами масс-медиа можно было пренебрегать, как выяснилось, лишь в ограниченных пределах. В то время стараниями П. Лазарсфельда, Б. Берельсона и Г. Годе [14] было установлено, что, по крайней мере, в некоторых критических ситуациях (например, в случае выборов, результаты которых оказываются противоположны преобладающей направленности кампаний массового убеждения) для исследователя принципиально важным оказывается учет "двухступенчатого" характера воздействия массовой коммуникации, поскольку "идеи", поставляемые прессой и радио, усваиваются многими под влиянием находящихся рядом с ними и зачастую весьма влиятельных "лидеров мнения".

Открытие "ступеней" в осуществлении процесса масскоммуникационного воздействия выявляло условность привычно казавшихся такими незыблемыми "атомистических" представлений, согласно которым каждый из членов аудитории думает и действует, в основном, самостоятельно. В результате получили теоретическое подкрепление ставшие к тому времени широко известными факты поведения массовых аудиторий вопреки, казалось бы, вполне профессиональным увещеваниям специалистов по политической пропаганде и данным, казалось бы, грамотных социологических опросов (например, проведенных в США в ходе президентской кампании 1936 г.). В исследования входила новая, не отменявшая лассуэлловскую, а соседствующая с ней конфигурация обратной связи, в соответствии с которой влияние массовой коммуникации следует рассматривать не "само по себе", а по отношению, в принципе, ко всему ее социальному, культурному, политическому и экономическому окружению.

Задаваемая этой конфигурацией проблематика обратной связи обычно выходит на первый план в кризисные моменты общественной жизни, ставящие под вопрос как способы интерпретации основной направленности воздействия массовой коммуникации, так и надежность соответствующих им теоретических представлений, рассчитанных на в общем и целом установившийся, структурно-функционально определяемый тип социальной стабильности. В США это были, например, война во Вьетнаме, широкие протесты против которой стали во многом производны от телевизионного вторжения боевых действий в дома американцев; Уотергейт, раскрытие которого посредством масс-медиа вызвало в народе прилив своего рода "коллективной солидарности" [16]; четко выявившая планетарный характер нашей теперешней жизни война в Персидском заливе, эта "первая телевизионная война в истории человечества" (А. Кук), прямые репортажи американской Си-Эн-Эн с которой позволили населению не только США, но и множества других стран, почувствовать себя зрителями первого ряда, чуть ли не соучаствующими в кровавых разборках, ведущихся на арене "глобального цирка" [17]. Новый поворот исследований в пределах той же конфигурации происходит в последнее время под влиянием растущей диалогичности компьютерных связей.

В 1994 г., в ответ на прямое обращение с телеэкрана ведущего программы вечерних новостей Эн-Би-Си, 650 человек, воспользовавшись Интернетом, немедленно прислали свои отзывы о передаче, в которой рассматривалось воздействие новой техники на человека и общество. Хотя, как следовало из заявлений представителей компании, полученной от телезрителей электронной почтой никто из ее сотрудников по-настоящему так и не заинтересовался, но уже сам факт практически мгновенной ответной реакции со стороны не экспериментальной, а вполне реальной массовой аудитории заставляет предположить, что в "электронный век" такой тип реакции, по-видимому, и является подлинной обратной связью и что, соответственно, господствующие в теории массовой коммуникации представления об обратной связи связь эту, скорее, не выявляют, а мистифицируют. Отсюда, в свою очередь, напрашивается вывод, что, продолжая по-прежнему опираться на эти представления, мы дезориентируем самих себя, поскольку получаем совсем не описание обратной связи как таковой, а подменяющие его собой теоретические фикции. Сделавшие этот вывод социологи [18] рассуждали в рамках обозначенной выше феноменологической парадигмы, для которой ценен прежде всего непосредственно переживаемый опыт и слишком абстрактными являются даже номиналистически определяемые понятия. Дело здесь, однако же, еще и в том, что по отношению к новым компьютерным возможностям и в теории в целом проблематика обратной связи в массовой коммуникации предстает по-новому, требуя тем самым выяснения условий, по отношению к которым она в самом деле все более оказывается не более, чем теоретически обосновываемой химерой.

Эти и подобные им замечания, при всей их справедливости и своевременности, не отменяют сами по себе совокупности конфигураций, сложившихся в социологической теории к настоящему времени. Более того, эти конфигурации продолжают оставаться для теоретика актуальными, поскольку, во-первых, массовая коммуникация - при всех своих внутренних и внешних метаморфозах - развивается как, тем не менее, относительно устойчивое и целостное образование современной общественной жизни, не только так или иначе формируемое ею, но и само оказывающее повседневное влияние на ее различные стороны, а во-вторых - предметом (и целью) социологической теории массовой коммуникации продолжают оставаться так или иначе понимаемые процессы общения, а не передача и воздействие информации самой по себе.

Вместе с тем, возникшая новая постановка вопроса об обратной связи является наглядным симптомом проникновения в социологические исследования проблематики информационного общества по мере все более стремительно набирающей темпы компьютеризации [19], что, в свою очередь, заново привлекает внимание к собственно информационному аспекту массовой коммуникации, выступающему в этой связи не только в качестве средства, но и новой цели исследования, которая и имеет, соответственно, не "чисто" информационный или коммуникационный, а нуждающийся в обосновании и разработке пограничный характер.

Напомним, что само понятие "информационного общества", при всей своей нечеткости и приблизительности, возникло под влиянием впечатляющих успехов практического применения кибернетики (т.е. науки об управлении сложными, высокоорганизованными системами) и информатики, где информация - это отнюдь не сведение всего многообразия масскоммуникационного воздействия к политической индоктринации и не те или иные сообщения масс-медиа, взятые сами по себе, - как они изучаются, например, в контент-анализе, - а, поддающаяся, в принципе, математическому выражению мера управляемости той или иной системой.

Сама теория информации, несовершенным "отпечатком" которой является понятие "информационное общество", имеет дело с массовой коммуникацией лишь постольку, поскольку та оказывается помещенной в ее рамки и может быть выражена на языке ее собственных понятий и формул. Иначе говоря, массовая коммуникация воспроизводится здесь как объект, принципиально отличающийся от ее изображения в социологических теориях (когда во внимание принимаются социально и культурно значимые отношения человеческой жизни, так или иначе определяемые и выявляемые в процессе общения).

По мере прояснения понятия "информационного общества" снова и снова будет возникать задача применения в теоретических исследованиях массовой коммуникации разработанной, в основном, М. Маклуэном конфигурации, согласно которой "само средство коммуникации и есть сообщение (the medium is the message)", т.е., с одной стороны, влияет как на человека и общество, так и на другие "средства коммуникации" прежде всего и преимущественно самим фактом своего существования, а с другой - само испытывает при этом многообразные ответные влияния. В теоретических исследованиях массовой коммуникации эта конфигурация имеет пограничный характер, поскольку ее применение означает выявление как непосредственно масскоммуникационной специфики телекоммуникационных и информационных технологий, поскольку они влияют на человека и общество, так и собственно информационного аспекта управленческого воздействия непосредственно самих масс-медиа как таковых. Эта конфигурация предполагает последовательное рассмотрение того, как мы, вступая в отношения друг с другом, формируем среду общения, чтобы она формировала нас (или как наша среда общения формирует нас таким образом, что мы, в свою очередь, сами формируем ее, оставаясь в пределах, задаваемых ею).

Актуализация значения маклуэновской конфигурации происходит под повседневным воздействием мгновенности передачи все более интенсивно развивающимися коммуникационными технологиями любого количества любых сообщений, поступающего в их распоряжение, - передачи, осуществляемой по всей планете, как бы упраздняющей на ней пространство и время, превращающей ее в наполненную всевозможными распрями "глобальную деревню".

Список литературы

1. Mattelart A. et Mattelart M. Histoire de la Theorie de la Communication Paris, 1995.
2. Schudson M.The Menu of Media Research // Media, Audience and Social Structure / Ed. by Ball-Rokeach S. J., Cantor G.C. Newbury Park, 1986.
3. Scannel P. For a Phenomenology of Radio and Television // Journal of Communication. 1995, Summer, Volume 45. N 3.
4. Cooley Ch. H.The Significance of Communication // Reader in Public Opinion and Communication / Ed. by Berelson B., Janowitz M. New York. 1953.
5. Mead G. H. Mind, Self and Society. Chicago. 1934.
6. Blumer H. The Mass, the Public, and Public Opinion // Reader in Public Opinion and Communication / Ed. by Berelson B., Janowitz M. New York 1953.
7. Терин В. П. Массовая коммуникация и социологические исследования в США // Вопросы философии. 1970 № 12.
8. Sfez L. Critique de la Communication. Paris, 1992.
9. Kris E., Leites N . Trends in the Twentieth Century Propaganda // Reader in Public Opinion and Communication Ed.. by Berelson B., Janowitz M. New York. 1953.
10. Lazarsfeld P. F., Merton R. K. Mass Communication, Popular Taste and Organized Social Action // Mass Communications / Ed. by Schramm W. Urbana. 1960.
11. Lasswell H. D. The Structure and Function of Communication in Society // Mass Communications / Ed. by Schramm W. Urbana. 1960.
12. Balle F. Media et Societe. Paris. 1988.
13. Revue francaise de communication. 1979, n 3.
14. Lazarsfeld P. F., Berelson B ., Gaudet H. The People's Choice. New York. 1948
15. A Brief Chronology of Mass Communications // Mass Communications. Ed. by Schramm W. Urbana. 1960.
16. Alexander J. С. The "Form" of Substance: The Senate Watergate Hearings as Ritual // Media, Audience and Social Structure / Ed. by Ball-Rokeach S.J., Cantor M.G. Newbury Park. 1986.
17. The Media and the Persian Gulf War. Ed. by Denton R. E. Jr. Westport (Conn.) 1993.
18. Newhagen J. E., Cordes J. W ., Levy M. R. NIGHTLY @ nbc comm. Audience Scope and Perception of Interactivity in Viewer Mail on the Internet // Journal of Communication. 1995. Summer, Volume 45. Number 3.
19. Beniger. The Information Society: Technological and Economic Origins // Media, Audience and Social Structure / Ed. by Ball-Rokeach S J., Cantor M.G. Newbury Park. 1986.
20. On McLuhan. Forward through the Rearview Mirror / Ed. by P. Benedetti and N. DeHart NY. 1996.
21. W. Shawcross. Murdoch. The Making of a Media Empire. NY. 1997.