На главную страницу сайта: www.mediasprut.ru Rambler's Top100
медиасеть журналистам германистам инфоцентр портфолио фотоальбом
главная о проекте об авторе письмо автору
добавь в 'избранное'    • рекомендуй другу

Инфоцентр

БИБЛИОТЕЧКА
Статьи, интервью и комментарии по разным темам, пока еще не вошедшие в отдельные подразделы, но небесполезные для журналистов...
по-немецки

26/02/002 - Русский Журнал

Кто такой мистер Путин?

Ход дискуссии

Кульминационный момент дискуссии связан с успехом "Единства" на думских выборах, публикацией статьи В.Путина в Сети и отставкой Ельцина. Таким образом, время кульминации - конец 1999 г. и начало 2000 г. В конце декабря 1999 двумя основными темами в англоязычных СМИ были успех "Единства" и чеченская военная операция, причем обе эти темы увязывались вместе благодаря фигуре В.Путина.

Главная идея публикаций выглядела так: победил прокремлевский блок, популярность которому обеспечила поддержка со стороны В.Путина, который, в свою очередь, получил популярность благодаря чеченской операции. Многие издания не могли определиться с оценками ситуации, поскольку получилось, что "рыночный", "умеренный", "центристский" блок обязан своим успехом "грубой" (brutal) "чеченской войне".

Авторы материалов вынуждены признать: население России поддерживает войну. Так же двояко оценивался Путин. Во многих материалах указывалось, что В.Путин - "твердый и решительный", практически всюду упоминалось, что он - "бывший шпион" (чаще - в нейтральном контексте).

При этом отмечалось, что его экономические взгляды "покрыты тайной" (mystery) и столь же неясна программа блока "Единство". Вообще, "загадочный", "таинственный" - основные эпитеты, употреблявшиеся в то время по отношению к Путину. В первую очередь эти эпитеты относились к политико-экономической позиции Путина, хотя иногда - и к его биографии.

Ясность не внесла и публикация в Интернете статьи В.Путина. Разные авторы трактовали ее по-разному: если, например, Christopher Boian (Agence France Presse, 30.12.99) характеризовал статью как "соединение западной демократии и рыночных идеалов с русскими традициями", то Anna Dolgov (The Guardian, 30.12.99) сосредоточила внимание на утверждении В.Путина о необходимости сильного государства - и в этом изложении позиция В.Путина выглядела далекой от демократии.

Большинство авторов, обсуждающих статью, сошлись на том, что статья создает о В.Путине впечатление как о человеке сильном и решительном ("a strong, decisive man of action" - The Record, 30.12.99).

После отставки Ельцина остроэмоциональные материалы пропадают. Основная идея появляющихся материалов - неизвестность. Интересен в этом отношении материал "Загадка Путина" (The Boston Globe, 5.01.00, автор - Richard N. Haass). Указывается, что "еще слишком рано, чтобы понять, как поведет себя Путин".

При этом говорится, что "Путин - хорошая возможность поправить дела в России". Основной вывод автора: США должны работать над уменьшением ядерного арсенала в России, и эта задача "должна быть важнее, чем забота о нарушении прав человека в Чечне". Также эта задача, с точки зрения автора, "важнее, чем желание экономических и демократических реформ в России".

Указывается, что "установление продуктивных связей с путинской Россией будет сложным. Страна представляет собой смесь силы и слабости... Россия едва ли станет нашим основным оппонентом, каким был СССР во время Холодной Войны, но также она не станет и партнером США". К этому заявлению примыкает "письмо читателя", опубликованное The Daily Telegraph (1.01.00): о В.Путине говорится, что "хоть он и не наш друг, Путин также и не наш враг".

С начала февраля 2000 и вплоть до сентябрьских событий 2001 установилась тенденция раздельного отношения к внутренней и внешней политике России. Это отношение автоматически переносилось и на В.Путина: с одной стороны, он воспринимался как политик, дружественный по отношению к странам Запада, а с другой - как авторитарный лидер, ведущий "кровавую" чеченскую операцию. Впрочем, и внутриполитическая деятельность В.Путина отчасти освещалась позитивно - в ее экономической части.

Указанная динамика, впрочем, была не совсем ровной. После 25.02.00 республиканская пресса США произвела вброс критических материалов против В.Путина, возникла и тема завиимости В.Путина от "олигархов". Резко усилилась критика в адрес лояльных по отношению к России западных лидеров. Линии позитивного отношения к В.Путину ослабли. После замечания В.Путина о принципиальной возможности вхождения России в НАТО острота критики несколько снизилась, "олигархическая" тема стала быстро иссякать.

Следующий скачок критики произошел благодаря материалу The Washington Times (7.03.00). Информационным поводом явилось обещание Скуратова раскрыть некие "секреты" В.Путина. К концу марта 2000 интенсивность критики вновь снизилась.

С 23.03.00 и в течение нескольких последующих недель основной акцент всех материалов - попытка предугадать будущую политику В.Путина на посту президента. Упор на "таинственности" В.Путина сделали International Herald Tribune (23.03.00, перепечатка со ссылкой материала The New York Times от 22.03.00), CBS (24.03.00), The Independent (27.03.00), The Baltimore Sun (28.03.00).

В целом же тема "таинственности" В.Путина деформировалась: теперь авторы материалов были склонны давать предположительные ответы, прогнозируя то или иное развитие политики В.Путина. Например, USA Today (27.03.00) высказала предположение, что Россия под властью В.Путина будет походить на "Китай или Чили времен Пиночета - жизнеспособный торговый партнер, предсказуемое и безопасное место, куда можно инвестировать... но где неприятно жить".

Интересны материалы, в которых предлагается "проверить" Путина. "Главной проверкой Путина", по мнению The Guardian (25.03.00), стало бы умение "примирить необходимость связей с Западом и новый национализм, при помощи которого он пришел к власти".

The New York Times (26.03.00, "Теперь, после боев, настоящая проверка Путина") указывала, что "истинной проверкой [Путина] будут его назначения, политика и экономические реформы". Приводились слова Караганова, согласно которым Россию ожидает "развал, если сейчас не получится с реформами". The Washington Post (29.03.00) отметила подъем российской экономики. При этом было указано на "структурные проблемы", оставшиеся в российской экономике еще со времен советского периода. "Основной проверкой Путина" автор считал готовность и способность нового президента России решить эти проблемы.

Во многих материалах этого периода проводится комплексная критика В.Путина с упором на якобы сознательное стремление В.Путина оставаться "таинственным".

The Guardian (23.03.00) критиковала Путина за то, что он "до сих пор не опубликовал манифеста и экономической программы", а "вместо этого сыграл на эмоциональной неудовлетворенности [избирателей], подчеркнув необходимость восстановления национального достоинства". The Independent (25.03.00, "Владимир Путин: Сфинкс без загадки") отметила, что В.Путина сравнивают со "Сталиным, Муссолини и Пиночетом", указав при этом, что правильнее сравнивать В.Путина с Р.Никсоном, "скрытным человеком с неуемной жаждой власти, готовым апеллировать к национальным интересам и обвинять оппонентов в недостатке патриотизма". Американская пресса в целом была оптимистичнее британской. О невозможности возврата к "советскому авторитаризму" писали The New York Times и АР.

С мая 2000 установилась ровная тенденция двойственного отношения к Путину: "политик, дружественный по отношению к Западу" / "авторитарный лидер". "Авторитаризм" Путина и его позиция по Чечне критиковались в основном в материалах республиканской прессы США и антиблэровских британских изданий (по большей части - шотландских).

Реальное прекращение этой дискуссии совпадает с днем, когда Буш победил на выборах в США. В основе дискуссии, таким образом, лежала предвыборная кампания американских республиканцев: критикуя В.Путина (и Россию в целом), они переносили обвинения на администрацию Клинтона и, в первую очередь, на Гора, представляя его виновником "неудач" в российской политике США. Противники Блэра в Великобритании калькировали этот метод.

После избрания Буша дискуссия продолжала вяло тлеть и окончательно угасла после того, как Путин занял проамериканскую позицию в вопросе об отношении к "мировому терроризму".