На главную страницу сайта: www.mediasprut.ru Rambler's Top100
медиасеть журналистам германистам инфоцентр портфолио фотоальбом
главная о проекте об авторе письмо автору
добавь в 'избранное'    • рекомендуй другу

Портфолио

НА РАЗНЫЕ ТЕМЫ
...хотя, по западным меркам, профессионал должен специализироваться в одной, максимум - двух...
21/07/1998

Мертвая кровь

Рассказ

Ханка

В августе капризное лето приготовило горожанам, ругавшим на чем свет стоит июльскую духоту, малоприятный сюрприз. Неожиданно пошел дождь. Холодный. А потом зарядил противный мокрый снег. Липкие, злые комочки хлюпали под ногами, кусались за воротником.

Один из четверых мужиков, одетых в белые халаты поверх спортивных костюмов и толкающих вперед хромую операционную каталку, ругался матом. На выбоинах и в ямах каталка подпрыгивала, брызги сопливого снега летели ему на ноги, труп, накрытый простыней, приходилось удерживать рукой...

* * *

Из аптеки Денис вышел довольный. В последнее время двухкубовые “машинки” вдруг стали дефицитом, а тут с первого захода хапнул сразу блок. Сел в трамвай, который, скрипя и хромая, лениво пополз в сторону рынка.

Радик, как и договаривались, ждал у входа в бар.

- Мирке-то чё наплел? - хмыкнув, спросил он. - Она знает, что ты снова “сел”?

- Нет, конечно. Да что она понимает!.. Сказал, что на стрелку поехал, мол, работа наклевывается.

- Шприцы купил?

- Еле отыскал. А зелье?

- Купил. Только ханку... Сам знаешь, с “капустой” проблемы.

- Потянет...

Денис вспомнил, как он в первый раз с пацанами собирал “молочко” из надрезанных лезвием маковых коробочек. Тогда это казалось интересным. Ведь одно дело - купить у шинкарей заправленный шприц, ширнуться и балдеть. Другой расклад, когда сам все делаешь. Чувствуешь себя эдаким навороченным наркоманом, дельцом, лаборантом подпольного цеха. И когда через час-другой растворяешь темную массу ангидридом, разбавляешь ацетоном, короче говоря, видишь плоды своего труда, то кайфуешь по-другому. Романтика!.. Салага был, лошонок тупорылый. С улыбкой он сейчас вспоминал, как поначалу его кололи другие. Сам не умел. Как-то раз тренировался дома. Заправил шприц раствором, надел иглу, собрался с духом и... Тыкал-тыкал, весь искололся. Со стоном, закрыв глаза, впихнул-таки в руку иглу и... выпустил все содержимое под кожу. Болело потом зверски, а из-за синяков ходил целую неделю в рубашке с длинными рукавами. Тогда ханка пристроилась рядом с веной, не тронув его мозги. Денису стало стыдно за свою неумелость. И еще было жалко денег.

...Вокруг плыли удивительно красивые розовые облака с голубыми прожилками... Я впервые так круто тащился. Кумар пробивал мозги, растворяя бесследно муть вздорных мыслей. Давно надо было ширнуться, а то все эти капельницы, таблетки, уколы... Впрочем, от оксибутирата становилось легче, но тащило слабо... Вырубаешься с глупой улыбкой, отъезд в кайф почти не заметен. Бутер, шелуха... Одно слово - скорая помощь! Да и больница эта на станцию скорой похожа. Для алкашей и для таких, как он... Впрочем, среди алкашей здесь, оказывается, не только “синюхи” тусуются. Тот интеллигент, который с ним за жизнь трепался, совсем не похож на алкаша: и базары правильные, жена на тачке приезжает, братва с полными мешками... Я вообще сначала думал, что мужик этот так, почиститься лег. Ан нет, сам про себя говорит, да еще с гордостью: “Я алкаш в законе!” Мол, пить таким, как он, уже по жизни нельзя. Я, говорит, как об этом забуду, так сразу съезжаю. Все жалел меня: с бутылки слезть можно, с иглы не спрыгнешь!.. Ну и ладно! Вот сейчас опять снизу поддаст. Ощущение непередаваемое! Будто кондиционер на всю катушку включили... А потом - снова невесомость, полет...

* * *

...Закурили, поглядывая на часы. Радик зевнул, сплюнув, пробормотал:

- Сейчас Толстый с Карасем припрутся. Утром звонили, сказали, что с телками.

- Что за бабуськи?

- Да наши. И шмаль курят, и ширяются. Одна уже вообще лет десять на игле сидит. На вид так вообще старуха. Две другие - малолетки, но без комплексов, ломать не надо. Короче, политику партии понимают правильно... Сам-то как после вчерашнего?

- Знаешь, мне что-то в последнее время не в кайф. Тащишься слабо, ломает по-черному...

Таких ощущений я не испытывал ни разу... Никогда не заряжал так часто. Лысому потом дам заработать, молодец - чистого героина принес. Лечу как в облаках, и будто не вверх, а наоборот, плавно так падаю, головой вниз, рассекая виражами туман... Жаль, управлять не могу... Странно, раньше тоже летал, часто, всегда по-разному, но мог делать, что хочу. Однажды прикол был, года четыре назад, после первого знакомства с ханкой. Тогда еще долго пацанам рассказывал, как наперегонки с ментами летать начал. Поджимаешь ноги - скорость набирается, вытягиваешь - бьет по тормозам. Правую руку поднимешь - влево поворот... А менты достали... Шмонают без толку. Я понимаю - шинкарей ловить! А нас-то за что?..

...Кайф! Ух, вот сейчас вообще пробило, аж в животе холодно, как в воздушной яме, и будто защекотало внутри. Интересно, а если б сейчас мне кто-нибудь еще дозу зарядил... Вот она, виртуальная реальность! Полный кумар, прозрачная свобода, расслабуха! Только облака мимо льются, словно они жидкие, обволакивают... Ух ты, глухо так кто-то говорит, вроде за стенкой, будто поет или стихи читает... Все-таки “герман петрович” не шмаль беспонтовая, правильно он этих денег стоит. Вещь конкретная. И, наверное, ломки сильной не будет. Постараюсь после слегка потерпеть...

* * *

Отходил Денис в последнее время все тяжелее, даже не отходил, собственно говоря, а так, лишь уменьшал дозы. Кололся фактически уже не ради удовольствия, а исключительно для нормального самочувствия. Попросту избавлял себя от боли. Во время одной из первых таких ломок он сам себе профессионально ввел в вену наркотик. В тот день стало совсем невмоготу, а помощи ждать было неоткуда - у друзей телефоны молчали. Замешал на ацетоне, засучил рукав, зажал под коленом шланг от стиральной машины, накинул петлю на руку, сдавил плечо. Повозиться пришлось прилично. Вены уже давно были сожжены. Единственным более или менее доступным и открытым для зелья каналом остались паховая вена да сосуды кое-где на ногах. Но пока оттуда кайф дойдет до воспаленных мозгов!..

Каким-то чудом он нащупал вену-обратку на плече. Ввел осторожно иглу, но каждый раз поршень шприца отказывал в обратном движении - мимо! Лишь на седьмой-восьмой раз капля крови причудливо заиграла внутри “машинки” - есть “контролька”, попал! Уже не торопясь, медленно, смакуя ощущения тепла и легкого покалывания в суставе, вогнал в сосуд жидкость. Боль отпустила, и уже через минуту Денис полулежа сидел на коврике в ванной, облокотившись плечом о стиральную машину...

Каждый раз во время отходняка Денис давал себе слово - перетерплю во что бы то ни стало, и больше никогда, ни за что! Хоть под расстрелом! Бил страшный озноб, кости ныли так, будто внутри развелось много-много малюсеньких жучков, размножающихся с космической быстротой, вгрызающихся в ткани, поедающих мослы, мясо, разрывающих суставы, впивающиеся миллионом острых, гнилых зубов в печень, почки. Внутри позвоночника бойко работал отбойный молоток. Голова кружилась и гудела, неведомой силой вдавливались внутрь черепа воспаленные глаза. Руки тряслись... Начиналась паника...

Кайф, балдею по-черному... И лечу... Самочувствие как у космонавта! По ходу разгон пошел. Такое раньше бывало, сейчас начнет заносить... Даже страшно, щекочет, и никаких мультяшек... Но почему все время вниз, все ниже и будто медленнее? А облака редеют... На что-то все это смахивает, только не пойму. А да-а, у меня ж такое встречалось. Помнится, плохо мне было, то ли с Миркой полаялся, то ли, то ли, то ли... Да ну, к черту, и думать не хочу! Ха-ха-ха!.. Весело все это! И вообще, здорово, когда без гонок, когда на все наплевать... Придурки! Все-все-все придурки! И старики мои тоже! И телки все - куры! И эти умные рожи по ящику!.. Сами воры! Гнусы! Глупость, кругом сплошная глупость, тупые морды, потные бабы, мерзкие людишки. А все мнят себя моралистами! Му-ра-вьи! Умники!.. Ложь! Кругом одна ложь! Никакой правды! Вся правда - вот она, здесь, со мной, мне хорошо. Я умею летать, я лечу. Быстро лечу... Плевать, куда...

Кончики пальцев покалывает... Приятно, особенно на ногах. Визг и плач! Сейчас музыка начнется, это уж стабильно. Интересно, какая? Ну вот, точно! А-а, так вот что я за голоса принял! “Скорпионз”, любимая группа... Как раз по нынешнему кайфу! Да в этой пене, оказывается, можно в натуре скачки устраивать! Жаль, один! Сейчас бы девчонку рядышком, только не Мирку! Мирка хорошая, конечно, но чересчур правильная... Дис-ко-те-ка! Лечу и танцую, как в клипе! Не хочу гнать больше! Хочу лететь и лететь!.. Все мрак кругом, паутина, ложь...

Держался долго он в последний раз год назад. “Долго” - это месяц. Держался, пока не увидел в руках Радика шприц. Того ломало уже часов пять, но денег на наркотики не было. Радик позвонил Денису, позвал, попросил продать все лазерные диски по дешевке... Когда друг с глупой улыбкой отъехал, Денис взял его шприц, наполнил остатками купленной на вырученные деньги ханки и ширнулся сам. Невесть откуда взявшаяся неудержимая тяга заставила его сначала взять в руки “машинку”, на автопилоте залить в нее кипяченой горячей воды, прополоскать шприц... За день до этого он до поросячьего визга напился водки с пивом, потому еще похмелье буянило в голове. Знал, что нельзя, слышал, чем чревата такая смесь. Но и это не остановило. Отъехал вмиг, да так, что от мультиков-ужастиков потом два дня голова пухла.

...- Вон, идут, - махнул рукой в сторону остановки Радик. - Хорошо, что шприцов много...

- Почему?

- Да ну этого Лысого! Он пьет все, что горит. А потом не въезжает, что творит. Да и Карась такой же, козел! Еще заразу подцепишь... У него однажды после отходняка второй заезд начался, так он так отъехал, что язык стал в глотку заваливаться. Я испугался, что задохнется, ну, и вцепился в пасть, стал язык пальцами высовывать. Одной рукой за шевелюру назад тяну, а другой язык вытаскиваю. Тут он меня и укусил, сучонок, до крови.

Лысый с Карасем привели трех девиц. Одна из них была похожа на магазинную “синюху”, две другие - аккурат отличницы, ну прям девочки-припевочки. Впрочем, после дискотеки, уже на хате у Лысого, эти девочки-припевочки, накурившись и напившись водки, такие фортели выделывали!..

Утром Денису стало плохо. Разлепив с трудом отяжелевшие веки, он сбросил с себя розовую, с подростковым пушком и синяками на коже ручонку одной из “отличниц”, пошел умываться. И вдруг прихватило! Резкая боль полоснула по груди, а сердце будто бы вмиг нагрелось, жгло легкие. Вырвало... Легче не стало. Еле успел перебраться в туалет. Там пронесло с кровью. Сидел, постанывая, на унитазе, тупо глядел на прилепленный жвачкой к двери карманный календарь и мучился. Брюхо крутило, выворачивало наизнаку, немели ноги. Потом - темнота, провал. Очухался уже в больнице. Лежа на животе...

...Помню, как впервые летел на самолете. Нос о стекло натер... Было обалденно. Позже стал бояться, старался заснуть перед взлетом. И еще помню свой первый кайф, когда в детстве снилось, что медленно поднимаюсь на крышу или на гору, оступаюсь и... камнем лечу вниз. Просыпаюсь в ужасе, весь мокрый, как котенок. А потом - фу-у, приснилось...

Или когда болел однажды... Температура под сорок. Вокруг меня образовалось огромное живое облако, во рту сухо-сухо, облако это начало меня сжимать, а потом резко отпустило, и я стал падать в никуда...

...Вот это фокус! Приземляюсь я, что ли? Точно! Вижу землю, располосованную как вельвет, наверное, колхоз какой-нибудь... А вот город, домики игрушечные, людишки-таракашки. Вот это здорово! Ба, да вон эта больница... Мокрая крыша...

Дождь! Почему идет дождь? Ведь только что было светло и тепло... Холодно! Мокрый снег даже! Это в августе-то! Ну нет, снег не заказывали!.. Ух, аж мурашки по всему телу. Жаль, что я один здесь. Так хочется поделиться кайфом, а не с кем!..

Четыре мужика в ватниках, тащат что-то... Не-а - везут. Да это ж каталка! На ней труп? Ну точно, труп! Простыней накрыт, как позавчерашний жмурик. Мы как раз тогда с этим “алкашом в законе” курили около фонтана. Он мне что-то объяснял, доказывал... Ветер, ух какой ветер, аж сносит!.. Прикольно я так у дерева завис, совсем низко.

* * *

- Где я? - тихо спросил он смуглую женщину в белом халате, при этом сам не узнал свой потухший голос.

- Все будет нормально, - ответила она. - Ты в больнице. Это специальная больница, наркологическая... И зря так улыбаешься. Здесь знают, как облегчить твою боль. Только запомни - мы одни не сможем, ты должен терпеть, помогать нам.

- Сколько? - Денис снова удивился мышиному писку, раздавшемуся вслед за желанием спросить.

- Может быть, неделю-две, а может, месяц.

- Я не смогу. - Исчезнувшее ощущение потерянности и страшная боль вновь проснулись. Он начал стонать. Охватила паника. Попытался встать.

- Дайте мне дозу! Я прошу вас, умоляю!

Женщина прижала его плечи к кровати.

- Не вставай! И не елозь!.. Все вены себе сжег, безобразник. Еле-еле в спине сосуд нашли, полчаса возились, чтобы капельницу поставить...

Она поправила пластырь на игле, приютившейся где-то под лопаткой, и ушла. Потом Денис снова услышал ее голос, доносившийся уже откуда-то из коридора:

- Наташа, два кубика оксибутирата натрия. Пусть во сне мучается. Проснется - легче станет...

Легче стало дней через пять. Сразу вышел на улицу, закурил. Вместе с ним в отделении лежали еще несколько парней-наркоманов, двое здесь были уже не в первый раз. Они-то и рассказали ему про диспансер. Про то, что лечат “в этом дурдоме” в основном “синяков”, то есть алкоголиков. Есть и бомжи, которые косят под алкашей ради халявного жилья и бесплатной жратвы. Есть спившиеся или на грани того интеллигенты, коммерсанты, а однажды на чистку положили чуть ли не депутата или кого-то в этом роде. Наркоманы, пояснили они, - голубая кровь. Потому как, во-первых, “все мы в основном по-человечьи упакованные, из нормальных семей или “при делах”, а во-вторых, “ну прикинь сам - сколько стоит пузырь бормотухи и сколько - доза?..” И вообще, мол, это модно и престижно, но позволить себе такую роскошь может не каждый. Вон, Клод Ван Дамм тоже наркоман. Но ведь он миллионер, звезда! Жив-здоров и валит всех подряд...

Его новых друзей буквально на следующий же день завалил один “синяк”.

Трое наркоманов после отбоя врубили на полную катушку магнитофон. Сестры прикрикнули на них, но парни через десять минут снова включили музыку. Тогда из палаты, что рядом с процедуркой, вышел крепкий приземистый интеллигентный мужик лет сорока, сделал им замечание. “Да пошел ты..., пьянь подзаборная!” - последовала незамедлительная реакция одного из ночных меломанов.

- Пошли-ка в курилку! - бросил ему мужик, повернулся спиной и побрел в сторону туалета.

Вступиться за друзей Денис просто не успел. Пока он прикидывал, пойти за ними вслед или тормознуться, из курилки раздался шум, но вскоре стало тихо. Мужик вышел из прокуренной каморки и побрел в палату. Денис заглянул в курилку. Один из парней валялся рядом с перевернутым помойным ведром, приспособленным алкашами под общую пепельницу, второй сидел на скамейке и стонал, схватившись руками за пах, третий с руганью и всхлипами сморкался, отплевываясь в углу кровавыми ошметками. Однако через полчаса наркоманы снова врубили на полную катушку магнитофон. И снова открылась дверь палаты, из которой молча вышел тот же мужик. Он молча схватил со стола магнитофон, быстрыми шагами прошел в курилку и со всего размаха шмякнул аппарат о бетонный пол. После этого вернулся в коридор, пошуршал в карманах, вытащил пятидесятидолларовую бумажку, бросил к ногам пацанов:

- На сегодня музыка выключена. Ночью купить негде, а до следующего вечера поумнеете. По крайней мере, я надеюсь, что поумнеете...

Наутро кто-то из обиженных наркоманов, судя по всему, настучал по телефону своей братве. После обеда к “дурдому” пришвартовалась “девятка”, из которой вышли трое здоровых молодых мужчин. Однако через полчаса тот пацан, который массировал накануне ночью свой расшибленный пах, побежал к алкашу с извинениями...

...Я и в самом деле как птица... Ба, да я ж этих мужиков всех знаю. Вон тот правильный идет! Ха, тоже припахали. Не по кайфу в такую погоду каталку везти... В морг везут. Видать, еще один алкаш “сгорел”... Стоп! Да это же я!!! Фу, блин! Но не может же такого быть! Вот трогаю же себя, нет, я - здесь, на этом долбаном дереве... Я не хочу туда, не хочу. Мрак... Почему так темно?! Я снова хочу лететь...

Теперь слышу голоса мужиков. Опять этот умник что-то трещит. Про меня?! Почему “был”?! Какая к черту “передозировка”?.. Какое сердце!..

Ну вот, слава Богу! Капельки апельсинового цвета снова собрались воедино и бросились на меня. Опять оранжевый круг сжимает все сильнее и сильнее.

Тьфу ты, идиот! Это же СОН! Конечно, сон.

Мертвая кровь

С этим странным пациентом Денис разговаривал лишь пару раз, курили вместе во дворе. Интеллигент сидел рядом на скамеечке, читал газету. Потом вдруг как-то странно посмотрел на Дениса и с ходу так, без подготовки заговорил:

- С бутылки, парень, слезть еще можно. Трудно, но можно. С иглы спрыгивают единицы. Ты - давно?

- Три года.

- Шмаль куришь?

- Иногда курю, но не по кайфу.

- Чем колешься? Ханка, опий, героин?

- Первый раз пробовал героин. Сейчас в основном опий. Да когда как...

- Врешь, парень. Ханку ты колешь... Ломало тебя, как с дерьма... А вот дружки твои - героин. Потому, что их папаши при деньгах. Да только все равно - слякоть это... Воровал? Ну, вот видишь. И они воруют, когда их папаши с мамашами у себя в семье объявляют борьбу с наркоманией. Неровен час - грохнут кого-нибудь... Это вы себя называете “голубой кровью”... А кровь-то протухшая, мертвая в вас кровь.

- Ха, так чем алкаши лучше?

- В целом ничем, - ответил собеседник. - Конечный итог один - деградация, потом морг. Чего уж хорошего, когда просыпаешься в блевотине! Запомни, парень, на всю жизнь: и ты, и любой алкаш - трусы! Обычные трусы и закоренелые эгоисты! Уйти от проблем нетрудно - принял на грудь, вколол дозу - и порядок! Гонки начались? Загрузки дома, на работе, с бабой? По новой!.. Ты боишься ломки? И я похмелья боюсь. А быть не таким, как все, нам тоже слабо. Мы оба - мертвая кровь, засохшая рана: чуть сковырнешь, живая польется, но чтобы вновь засохнуть.

- Слушай, ты чё, правильный весь такой, что ли? Какого же черта сам здесь ошиваешься?

- Да потому, что дурак!.. Я завязывал раз пять. И тупо, упрямо внушал себе, что со временем стану другим, точнее, таким, как все. Без труда. Ну, то есть, пить, но в меру. А так не бывает! Водка мстит за измену!

- Это как?

- Так же, как и наркота. Если завязал, то все это дерьмо начинает подкарауливать тебя на каждом шагу, ловить любую твою неприятность. Или совать тебе в рожу микроскоп, когда грузишься своими проблемами. И стоит только развязаться или снова сесть на иглу... И вы, и мы - по крупному счету не нужны этой жизни, пока пьем и колемся. Мы одинаково больны! Но... Алкоголики себе болезнь не ищут, она их находит. Пьют все люди, или почти все. Пойла любого на каждом углу - как у дурака фантиков. И на стол по праздникам его всегда ставят. А вы? Вы что, шприцами чокаетесь? Или, может быть, брызгами героина Новый год встречаете? Вы же сами болезнь свою ищите... Алкаш себя стыдится всегда, а наркоман гордится собой! Алкаш может сползти с бутылки, а наркоман, если уже он прочно сидит, с иглы сам не спрыгнет. В спецзоне, где-нибудь в Бельгии, еще, может быть, отойдет... Но потом он на всю жизнь обречен бороться с самим собой... Да что я тебе объясняю! У тебя же зад мокнет, когда ты шприц видишь. Что, не так?

- Мы хоть выглядим цивильно!

- Как-как ты выглядишь? Ци-ви-и-иль-но! А ну-ка вспомни, как готов был в ломках ноги целовать тому, кто тебе дозу зарядит! Вспомни, как ты готов был мать продать ради укола! Вы же убить, слышишь, убить готовы ради денег! И так каждый из вас!.. Нет, конечно, вы же голубая кровь, одеколон не пьете... В холодильнике морга все выглядят одинаково!.. Завязывай, парень. Не ври себе. И вообще, посмотри кругом - не такое уж все черное вокруг. Есть еще жизнь на Земле...

- А как же Ван Дамм? - неуверенно возразил Денис.

- Да на вот, полюбуйся на своего героя! - усмехнулся мужик и протянул Денису журнал. Будто ждал именно этого вопроса. На обложке “New York Magazin” красовался киногерой. - Тут статейка есть про твоего божка. Слабак твой Ван Дамм, крыша у него потихоньку сползает. С головы гниет...

Денис потом долго думал. Все не мог понять, почему к этому “алкашу в законе” он стал относится с уважением. Может быть, потому, что тот тоже больной, тоже своего рода наркоман? Или потому, что разговаривал он с ним именно здесь, в этом диспансере, а не на лекции в институте или где-нибудь в ментовке? Почему, в конце концов, не стесняясь, называет себя алкашом?

...- Потому что, если я об этом забуду, то просто сдохну в конце концов в какой-нибудь помойной яме. С бутылкой в руке! - ответил ему на следующий день мужик. - И ты, если будешь думать, что герой, то в конце концов тоже сдохнешь. Только не в яме, а в каком-нибудь притоне или прямо на больничной койке...

Прошло две недели. Денису порядком наскучила больница. Перечитал кучу книг. Однажды поймал себя на мысли, что к наркоте уже не особо тянет. “Отвычка - та же привычка, только наоборот!” - сказал ему как-то раз тот мужик.

Даже засыпать Денис стал уже сам, без помощи оксибутирата, к которому привык было, как к наркотику.

А однажды ему стало страшно. Ночью услышал шум в коридоре, выскочил и увидел, как умирает от пьянки человек. Мужичка привезли в дрезину пьяным. Качаясь из стороны в сторону, словно курица на насесте, он еле прикурил от зажженной сигареты, протянутой Денисом. Потом доплелся до койки и уснул мертвецким сном. А проснулся уже в белой горячке, с разинутыми шальными глазами. Его сразу же привязали к койке. Он рвался куда-то, махал кулаками, орал матом... Три дня так маялся, а потом тихо, прямо на койке в коридоре умер. Наутро мужичка положили на каталку, подложили простыню, накрыли другой. Четверо дежурных больных повезли его в морг, который находился на территории соседней, уже настоящей психушки. За каталкой шла, всхлипывая и причитая, мать. За ней еще одна женщина, наверное, жена. Она шла молча.

...Оранжевый круг начал темнеть, голубые прожилки в розовых облаках вдруг превратились в грязно-багровые рубцы - будто заживающие болячки, которые постоянно хотелось чесать и отковыривать. Рубцы стремительно разрастались вширь, их стало больше. Холод пробивал до самого сердца, которое мучительно сжалось в страхе. Вдруг сильно захотелось спать. Но глаза не закрывались. Апельсиновая скорлупа с оглушительным треском рассыпалась, и я оказался в темном облаке багрового цвета. “Мертвая кровь! Мертвая кровь. Мертвая кровь, мертвая кровь...” - барабаном застучал в висках голос интеллигентного алкаша. Снова страшный, противный треск... И хохот, мой собственный истерический вопль-хохот. Я лежу на каталке, хохочу во всю глотку, а мужики не замечают. Только этот интеллигент прикрыл мое лицо концом простыни, снова сорванным ветром. А я его все равно вижу... Смеюсь и рыдаю... Слезы застилают глаза, грязно-багровые, как запекшаяся кровь...

На следующий день его вызвала в ординаторскую смуглая докторша, расспрашивала о самочувствии, слушала сердце, измеряла давление.

- Ну, вот. Вроде в норму вошел... Тяга есть?

- Нет, - соврал Денис. Ему уже опостылела больница. Одни и те же обрыдлые лица с утра до вечера, “синяки”-бомжи, воняющие мочой, ночные вопли гонящихся в горячке “свежаков”, до тошноты надоевшие разговоры - в курилке, в палатах, в столовой и даже у телевизора, везде одно и то же: кто, где, с кем и что пил, колол, глотал, нюхал...

- Может быть, тогда на выписку?.. Вообще-то, я бы посоветовала еще недельку-другую полежать.

И тут вдруг Дениса обуял страх. Он вспомнил страшные боли в груди, трясущиеся руки, боязнь чего-то непонятного, но неминуемого. И быстро ответил:

- Да, пожалуй. То есть, тяги, конечно, нет. Но я думаю, что нужно еще полежать...

А на двадцатый день приперлись Радик с Лысым.

- Ну чё, ханорик, оклемался? Хватит шланговать!.. Чем тут тебя пичкуют? Оксиком? Ха, учебное пособие для начинающих. У нас тут кое-что есть для тебя...

Вышли во дворик. На скамеечке у фонтана сидело “кое что” - две девчушки лет по пятнадцать в коротких юбчонках с загорелыми стройными ножками, закинутыми одна на другую. Перекинулись “приветами” и “какделами”. Девочки с интересом изучали “крутого наркомана” - так представил его Лысый. Денис же, в спортивных шортах “Nike” и больничной робе с перетянутыми на голом животе узлом полами, почувствовал вдруг, что снова хочет бежать отсюда. Бежать вместе с этими мормышками и своими друзьями! Бежать туда, в веселый и беззаботный мир. Набрать пива и - на пляж, плескаться в грязнущей Казанке, хватать девок за ляжки, дурачиться. А вечером - в ночной клуб! Вкатить себе дозу, запершись в сортире, выбросить шприц в кучу таких же “машинок” в углу кабинки и, уже в кумаре, снова - на дансинг, беситься...

- Эй, не засиживайся особо-то! - вдруг услышал он сзади голос алкаша-интеллигента. - Сейчас обход начнется.

На миг их глаза встретились. Мужик бил каким-то непонятным взглядом прямо по зрачкам. Потом, чуть притормозив на голых девчачьих коленках, отвернулся и неторопливо пошел к крыльцу. И... Денис вдруг помимо своей воли, попрощавшись на ходу со всей честной компанией, засеменил вслед за ним.

- На вот, держи! - Лысый, догнав Дениса, сунул ему в карман сверточек. - Вечерком зарядишь. Чистоган! Деньгами разжился, так что - подарок.

...До закрытия дверей диспансера на ночь оставалось полчаса. Денис сидел за углом здания больницы на скамейке, скрытой кустами. Развернул сверток. Глаза его вмиг лихорадочно заблестели, ладошки вспотели. Он сразу весь напрягся, боясь выронить из рук шприц-двухкубовку. “Машинка” была заряжена по горлышко.

...Через пару минут он почувствовал в теле знакомое тепло и приятное ощущение казалось бы несовместимого - силы и до одури расслабляющей неги. Пацаны все поняли, стояли на шухере, когда Денис прямо в палате вкатил себе в паховую вену остатки героина. Раскумарило. Оглушающая музыка щекотно ударила по барабанным перепонкам, и оранжевые сполохи, похожие на жидкий огонь, накрыли его с головой. Он медленно поднялся над больничной койкой, плавно развернулся и полетел, уносимый уже темно-багровой лавой в своей мягкой оранжевой скорлупе, сквозь потолок палаты вверх, к небу. Потом раздался глухой взрыв, скорлупа разлетелась брызгами в разные стороны, и Денис почувствовал невесомость.

Вокруг плыли удивительно красивые розовые облака с голубыми прожилками...

* * *

Четверо в белых халатах, накинутых поверх спортивных костюмов, остановили каталку возле мрачных пошарпанных дверей морга. Постучали. В окне мелькнул босой череп санитара, потом выглянула жующая небритая физиономия.

- Что, опять жмурик из наркологии? Айда, завози... Кидай его на стол... Каталку увозите, простыни сразу в автоклав.

Интеллигентный алкаш аккуратно свернул верхнюю простыню, стал вытаскивать из-под трупа нижнюю. Еще не остывшая рука Дениса соскользнула с каталки и зависла, качнув в разные стороны беспомощным кулачком. В уголке рта застыла змейкой спекшаяся сукровица.

- Мертвая кровь, - тихо сказал интеллигентный алкаш. Отвернулся и, скомкав аккуратно свернутые простыни, неторопливо пошел к выходу.