На главную страницу сайта: www.mediasprut.ru Rambler's Top100
медиасеть журналистам германистам инфоцентр портфолио фотоальбом
главная о проекте об авторе письмо автору
добавь в 'избранное'    • рекомендуй другу

Портфолио

ГАЛЕРЕЯ VIP
Интервью с известными людьми

15.04.1995

Валентин Гафт:
"Не вгрызайтесь в сегодняшний день..."

Признаться, интервью это было на грани срыва. Первое мое знакомство с Валентином Иосифовичем состоялось по телефону в день его приезда в Казань.

фото >>>

- Какое интервью! Да вы что! - с ходу огорошил меня Гафт. - Да если б я знал, что ваши организаторы предложат нам для выступления оперный театр, то я бы просто не поехал. Я что, оперный певец? Ведь это литературно-драматические вечера… Я, да и мои коллеги Жанна Болотова, Коля Губенко, в шоке. Мы были уверены, что наши вечера состоятся в небольшом зальчике.

- Вы зря переживаете, - пытался я успокоить Гафта. - Зрительный зал нашего оперного театра приспособлен не только для оперы и балетных па. Здесь "на ура" выступали Ольга Остроумова, Георгий Тараторкин, другие драматические актеры.

- Да?.. Нет, все равно сегодня я к интервью не готов. Давайте завтра. Звоните утром.

Дозвониться утром до Гафта мне не удалось. Зато от Губенко стало известно, что "клиент" с раннего утра подвергся атаке нашей пишущей братии (в основном прекрасной ее половины). В результате я оказался последним.

… - Андрей, поймите меня правильно. Сегодня я дал уже пять интервью! Нет!

И все же беседа с Гафтом состоялась.

- Валентин Иосифович, а как Гафт стал Гафтом?

- В каком смысле? Как я стал актером? Да как все. Вы знаете, есть такая великолепная поговорка: "Если бы молодость знала, если бы старость могла!". Молодой человек, на мой взгляд, обладает некой только ему присущей интуицией, энергией. Благодаря им он смело идет вперед, ничего не боясь. Потому что мало еще чего знает. И эта иррациональная энергия неуемна, всесокрушающа. Я не думаю, что какой-либо гениальный физик уже в 17 лет конкретно представлял себе свое будущее, был уверен, что рано или поздно сделает выдающееся научное открытие. Выбор будущей профессии, как правило, бывает неосознанным… Что-то попросту притягивает именно к этому виду деятельности.

Но рано или поздно, когда молодой человек встречается с первыми трудностями, эта энергия проверяется на крепость. Масса препон на пути любого, идущего вперед, способна сломать его, остановить, повернуть обратно. Этот процесс неудач может быть настолько длительным, что в результате сокрушает честолюбивый порыв. И вот тут главное - поверить в правильность своего выбора, в истинность первого импульса. И дай-то бог, чтобы в этот момент тебя кто-то поддержал. Я в первую очередь имею в виду учителей.

- И кто они были - ваши учителя?

- Прежде всего это МХАТ - ученик Станисловского Василий Топорков, Павел Массальский, Василий Марков и, конечно же, Олег Николаевич Ефремов. Ефремов - мой учитель номер один и главный пример! Он был учителем на моем курсе и в тот момент стоял на пороге создания театра "Современник". А чем тогда стал "Современник", вы сами понимаете - взрыв бомбы! Ведь этот театр возник не желанием сверху, а усилиями снизу. Нет, я не хочу сказать, что "Современник" стал эдаким эталоном русского театра, нет! Русская театральная школа задолго до этого стала Меккой мирового сценического искусства. Имено Россия определила вековые традиции мирового театра. Это Мейерхольд, Станиславский, Немирович-Данченко, Таиров, Евреинов, Вахтангов…

Я твердо убежден, что именно Россия показала миру пример эволюции театрального искусства, раскрыла принципы человековедения, психологии сцены, дала анализ формы и содержания театра. Вы знаете, когда мы приезжаем в Штаты, то там все расспрашивают о нас…

На примере Художественного театра нынешние звезды заокеанских театров постигали премудрости актерского искусства. Достаточно вспомнить Михаила Чехова, который, оставшись в США, воспитал многих больших мастеров сцены. Мои учителя… Это театральная Россия, театральная Москва.

- Вы помните свой первый выход на сцену?

- Конечно, помню. Мой дебют состоялся на сцене театра имени Моссовета. И кто, вы думаете, был моим первым партнером? Любовь Петровна Орлова! Мы ставили пьесу "Лиззи Маккей", где Любовь Петровна играла главную роль. Я впервые увидел живую легенду. Она вышла из машины в шубе с поднятым воротником, без головного убора, маленькая такая, немолодая уже женщина. А на сцене! Боже, на сцене это была просто богиня, изумительная дама, которая могла себе позволить даже раздеваться чуть ли не донага. И вы знаете, я был сражен ее великолепием! Какая спортивная фигура! Какие линии тела! Потом, когда занавес закрывался, а она уходила за кулисы, я понимал, чего это ей стоило. Но вскоре занавес открывался, и она вновь преображалась. Это была Любовь Петровна Орлова.

А дальше… Вера Павловна Марецкая, Ростислав Янович Плятт… Причем играл я вместе с ними довольно приличные роли. И это при том, что режиссером в то время был Юрий Александрович Завадский. Сами понимаете, что это за фигура!

- Крещение у вас и в самом деле было боевым. Однако вы ушли из этого театра.

- Представте, в один из моментов мне там не понравилось. Вот вам опять же интуиция. Я ушел. Ушел к более молодым, к Андрею Александровичу Гончарову. Позже к Анатолию Васильевичу Эфросу. А этот переход был уже вполне осознанным и серьезным.

- А не был ли ваш уход со "звездного небосклона" желанием быть лучшим среди молоденьких середнячков, нежели эдаким сереньким актером среди мэтров? Тщеславие?

- Нет, что вы! Я просто понял, что будущее уже за молодыми. Там, где я начинал, много было интересного, но, увы, рано или поздно все должно было закончиться. Надвигалось другое время, а наши мэтры были уже старыми в своем мышлении…

- Давно вы начали писать стихи?

- Лет пять назад, а что касается моих сатирических произведений, то лет 25-30 назад. Все мои эпиграммы, стихотворные шутки предназначались для наших театральных капустников.

- Ваша сатира, граничащая с сарказмом и даже, я бы сказал, ехидством, - это врожденная черта или приобретенная?

- Ехидства нет и в помине! Я терпеть не могу эту черту в людях. А сатира… Ну, я не знаю… Ну, это так вот, с пустяков началось, с капустников. Мне это интересно!

- В компаниях Гафт - душа общества?

- Вы знаете, под настроение. Иногда да. А иногда сижу в уголке, думаю о чем-нибудь…

- Не удивлюсь, если услышу, что вы нажили себе немало врагов своими эпиграммами.

- Действительно, нажил. Много. И очень жаль. Поймите меня правильно. Ни одного из тех, кому посвящены мои эпиграммы, я не ненавижу. Совсем наоборот! Они мне нр-р-равятся, потому и возбуждают мой интерес. Мои эпиграммы посвящены талантливым и умным людям.

- А почему у вас нет ни одного подобного стихотворного посвящения кому-либо из наших политиков?

- Я же только что сказал: я посвящаю свои эпиграммы лишь талантливым и умным людям! Те, на кого пишу, мне дороги, близки. Чем язвительнее моя эпиграмма, тем большую симпатию я испытываю к этому человеку.

- А Михаил Козаков?

- Это - мой друг!

- А как же небезызвестные строки, адресованные вашему другу: "…Мужского много в нем начала, но нет мужского в нем конца!"? Многие поняли их исключительно с позиции физиологии.

- А как вы лично поняли?

- Ну, может быть, вы имели в виду бесконечность мужского начала Козакова? Хотя…

- Вы правы! Вы исключительно правильно все себе объяснили. Все мои эпиграммы написаны к дням рождения, к каким-либо праздникам, для застолий. А потому о какой злости может идти речь?!

- А какие роли вам больше по душе: те, где приходится максимально перевоплощаться, или те, которые требуют от вас, наоборот, максимального использования своих личностных качеств?

- Знаете, даже если и приходится перевоплощаться (а это, как правило, чаще случается в театре), то тот или иной персонаж в любом случае - я! И только я! Нелепо слышать фразы типа: "Ох, как этот актер сыграл того-то!" В любом, повторяю - в любом, случае актер живет своей жизнью. Да, играет. Не себя, конечно. Другого себя! У любого из нас есть черты характера, несколько недоразвитые, и наоборот. И вот в процессе работы над ролью происходит нужная коррекция. Нет не перевоплощение. Регулирование в ходе работы своими всякими "я"! От бога данными!

- Среди ваших коллег есть люди, перед которыми вы готовы снять шляпу?

- Джигарханян! Это же артист мира! Это явление! Вот вы попробуйте, спросите меня, кто правит бал в театральном и киноискусстве, назвав невзначай Николсона, Бергмана, Хоффмана, Дугласа. Я вам знаете, что отвечу?

- ?

- !!!

- Но ведь голливудских звезд, несмотря на их блеск, наши критики все же считают пусть менее человечными, пусть духовно близорукими, но технически виртуозными.

- Извините, они далеко не близоруки, не бесталанны, не бесчувственны. Среди них есть великолепные мастера. Но для меня идеалом был, есть и будет Джигарханян. Артист высочайшего класса! Я уже не говорю об ушедших. Это, конечно, Борисов, Евстигнеев, Леонов, Луспекаев, Миронов… Классики! Столпы, на которых зиждется мировое сценическое искусство. Я много ездил, многое видел. Есть с чем сравнивать. В мире масса талантливых людей, но я вам заявляю, причем без всякого лжепатриотизма - Россия и ее слуги Терпсихоры были, есть и будут богами мирового искусства… Я бесконечно верю именно нашей школе! Посудите сами - Джигарханян, Янковский, другие актеры, актрисы… Великое множество талантливейших людей, ярчайших звезд, игравших на сцене, снимавшихся в кинематографе и не снимавшихся.

- Что ж они гаснут тогда, наши звезды?

- Обидно! Ох, как обидно, что не научились мы, как на Западе, делать (да-да, именно де-лать) звезд. Ведь там их "пасут", "двигают" десятилетиями, следят за каждым их шагом, вкладывают в них деньги…

- И делают на них деньги!

- Ну и что? Талант заслуживанет вознаграждения, равного как и труд, затраченный на его восхождение. В любом случае я уверен, что актер широко улыбается в камеру не от тугих карманов. Отнюдь! Он счастлив тем, что сделал счастливым другого, то бишь "умер" в себе, в своей профессии, в роли, которую сотворил. Любой актер, сколько бы он ни получал денег, прежде всего получает удовлетворение от результата неимоверного своего труда…

- … который зритель порой оценивает не по достоинству?

- А вы никогда не замечали, что, читая великолепную книгу, смотря классный фильм, сидя на спектакле, вдруг становитесь главным героем (сопереживая ему), дублируете действия актера или, наоборот, противоречите его поступкам? Да вы же в эти мгновения сами играете! Еще и восхищаетесь самим собой, своими партнерами: "Ах, какой же я умница!", "Какое счастье, что она меня поняла", "Боже, что я наделал!", "Он (герой) сказал то, что я должен был сказать 30 лет назад!", "Черт возьми, и как же я не мог додуматься именно это сказать!"…Вот что такое сцена! И это ли не оценка по достоинству!

- Если бы Гафт не стал актером, кем бы он стал? Литератором, критиком, поэтом?

- (Задумался). Я не знаю. Нет, не знаю. Кто знает ее, нашу жизнь?

- Но не журналистом?

- Нет, вряд ли.

- А как вообще Гафт относится к журналистам?

- Меня в журналистах поражает их наглость. Я говорю, кстати, о столичных журналистах. В центральной прессе публиковалось несколько интервью, которые я вообще не давал. В ряде публикаций попросту извращали мои слова, писали совсем не то, что я говорил, искажали факты, жутко описывали меня в бытовых ситуациях, придумывали всякие скандальные истории. Потом, правда, давали опровержения.

А книжки с обоймой эпиграмм якобы Гафра! Ну как с этим бороться? Вот в Питере недавно сам лично на вокзале приобрел брошюру со "своими" эпиграммами. Там матерщина сплошная. Нанял адвоката, который что-то там ищет. Вообще-то плюнуть я хочу на эти грязные деньги. Не в них ведь дело.

- Думаю, что знающие вас умные люди не верят фальшивкам.

- Ну почему?! Люди вполне могут подумать, что такая я вот гадина. И проглотят это безобразие.

- Уйдем от этой темы, Валентин Иосифович. Вы - гурман?

- Когда ничего не болит, то да, гурман.

- Около десяти лет назад вы были в Казани, и наш редактор подарил вам книгу с рецептами татарской национальной кухни…

- Помню это прекрасно. Она в моей библиотеке.

- А вы же вроде Аркадию Исааковичу ее подарить хотели?

- Нет. Семья Райкиных в ней не нуждалась. У них была чудесная экономка-татарка, замечательная женщина. Помимо того, что она воспитала детей Аркадия Исааковича, она умопомрачительно готовила. Я неоднократно отдыхал у них на даче и даже питался два месяца в их семье.

Готовила она грандиозно! Пальчики оближешь! Она вообще настолько была ярким человеком, что Аркадий Исаакович неоднократно списывал с нее образы… Да-а она была татаркой. Даже говорила с акцентом. И тем не менее воспитала не только детей, но и внуков Райкина-старшего. И меня очень любила. "Ой, - бывало, скажет, - Валя Гафт приехал!" И на кухню. Меня тут же - за стол. Приносит холодную водочку, а потом - такую вкусную еду!

- Вы счастливы в личной жизни?

- Да, иногда бываю счастлив.

- Сюжеты театральных и киносценариев, увы, не всегда красят главных героев. Измены, любовные приключения, утро в чужой постели… А как в жизни? Что для вас любовь к женщине?

- А-а! Речь о грязи. Нет, конечно, нет!.. А впрочем, что такое "грязное" и "чистое"? Вопрос ведь очень сложный. Я лично знаю массу идиотов, которые никогда в жизни ничего себе не позволяли! Боже, какие измены! И я от этих людей не в восторге! Идиотизм не вылечишь моралью!.. Я знал людей разных, как бы вам это сказать, ну, бурных таких, активных, что ли. Они были мне интересны, и при всем "том" чисты, искренни, справедливы! Да, таким вот образом растрачивали они свою жизнь. Но ни один из них никого не обманывал… Нет, ради бога, не подумайте, что я призываю к изменам, распущенности! Отнюдь. Поймите, что люди бывают разными. Я преклоняюсь перед теми супругами, которые каждый раз, ложась спать вместе, все чувствуют будто бы впервые. Это так же прекрасно, как и… редко. Любовь - тоже искусство… "Чисто", "грязно", "порядочно", "непорядочно"… Сложно все. Потому и прекрасно. Сама жизнь прекрасна!

- А что, на ваш взгляд, в нашей сегодняшней жизни самое нелепое?

- Да то, что многие люди думают, что завтра жизнь кончится. И начинают хватать все, все ценности - духовные и материальные. Грызть сегодняшний день, буквально вгрызаться в "ныне". Забывая, что будет еще завтра, послезавтра. Что есть дети, дети детей. Впрочем, не людей я виню наших в этой нелепости, а государство. Тех, кто приучил нас к тому, что в России все быстро кончается.

- Ваше отношение к занятиям политикой?

- Этим не занимаюсь. Но политизирован, как и все мы. Жить вообще без политики, наверно, невозможно.

- Валентин Иосифович, вы можете вспомнить самый анекдотичный случай в вашей жизни?

- Да, он был совсем недавно. Мы сидели за столиком, поздравляли, ксати, Ольгу Остроумову с вручением ей премии. И вдруг ко мне подходит один знакомый и говорит: "Ты что здесь сидишь? Иди во МХАТ - там тебе премию вручают!" Ну, посмеялись, как водится… И что-то меня уже под вечер осенило. Говорю Ольге, мол, пойдем все же во МХАТ сходим. И что вы думаете? Мне там вручили самую прекрасную премию - первую премию имени Иннокентия Смоктуновского! Самую престижную! Ту, о которой ну просто должен мечтать любой актер! Вот вам анекдотичный случай, приятный, из жизни.