На главную страницу сайта: www.mediasprut.ru Rambler's Top100
медиасеть журналистам германистам инфоцентр портфолио фотоальбом
главная о проекте об авторе письмо автору
добавь в 'избранное'    • рекомендуй другу

Портфолио

ГАЛЕРЕЯ VIP
Интервью с известными людьми

1993 - 2001 Казань

Сергей Шашурин,
или
Феномен "русского хулигана"

…Подавляющее большинство журналистов взяли Шашурина “на мушку” и впервые рассказали о нем широкой общественности в конце 80-х годов. До этого его знали лишь многочисленные знакомые, друзья и… враги. И еще тысячи работяг, среди которых было много бывших зэков.

С началом псевдореформ многие из них остались без работы, а уж тем, кто побывал “на тюрьме”, о трудоустройстве можно было лишь мечтать. Шашурин давал им шанс…

Увы, то, что на самом деле привлекало внимание моих коллег к этой личности, они, сами того не замечая, раскрывали в своих публикациях, называя его то миллионером, то мафиози… Даже известный кинорежиссер Станислав Говорухин в одной из своих книг не удержался от конъюнктурного трюка, сказав про Шашурина “мой знакомый казанский хулиган”…

Я знал Шашурина раньше, еще в те времена, когда он “наводил порядок” в парке культуры и отдыха в Казани. Именно там его пацаны лупили грозных (для местных ментов) “тяп-ляповцев” (“Тяп-ляп” - криминальная группировка, терроризировавшая Казань в течение двух лет и ликвидированная только при вмешательстве спецбригады МУРа. Одно из редких уголовных дел, квалифицированных как “бандитизм”), а порой и самих “стражей порядка” - из числа тех, кто превращал свои должностные обязанности в средство обогащения или попросту борзел.

За это, между прочим, Шашурин и схлопотал на самом-то деле две первые судимости. Именно в тот период (70 - 80 годы), кстати, и состоялась первая встреча будущего защитника Белого дома с опером Приволжского РОВД Казани и будущим главой МВД России Ериным. Именно в одном из пропахших перегаром кабинетов ментовки состоялся весьма эмоциональный обмен угрозами. Мент свое обещание выполнил…

Все это я пишу к тому, чтобы читатель не удивлялся моему обращению к нашему герою на “ты”, и то, что для меня он просто Серега, а не Сергей Петрович.

О том, что 27 сентября 1993 года Серегу закрыли в Москве, мы узнали из скупого сообщения по каналам ИТАР ТАСС. И, естественно, поняли, что это либо политическая акция, либо чьи-то грязные игры. (Зачем нужно было арестовывать в Москве?!).

Кровавая бойня, устроенная Ельциным, расстрел Белого дома воспринимались все более трезво и осознанно. “Комсомолка” выцепила у спецслужб аудиозапись переговоров между опальными парламентариями и омоновцами, “Московский комсомолец” приводил будоражащие ум и душу комментарии очевидцев. В этот замес попали люди, порой лишь косвенно имевшие отношение к инциденту. В том числе и Серега.

В то время политические симпатии Шашурина уже начали оформляться. Процесс этот протекал тяжело и болезненно - ведь он искал среди политиков честных людей…

Гигантский проект “Шахтерское колесо” (в другой интерпретации - “Колесо Шашурина”) нуждался в поддержке со стороны парламента и правительства. Сергей искал среди влиятельных лиц тех, кто смог бы понять его грандиозный замысел. (Проекту межрегиональной и межотраслевой интеграции на территории от Калининграда до Находки не суждено было выжить именно из-за того, что стоящие у власти люди как раз-таки все прекрасно понимали. Целью “Колеса” было благосостояние народов, населяющих Россию, подъем экономики за счет собственных ресурсов. Проект исключал личное обогащение, сокращал втрое аппарат чиновников и управленцев.) Такого человека Шашурин нашел тогда в лице вице-президента РФ Александра Руцкого. Еще того Руцкого… В сентябре 1993 года Руцкой был в Белом доме.

Шашурин со своими людьми тоже находился в столице России, где по обыкновению занимал один из номеров в гостинице “Узкое”. 24 - 25 сентября он доставляет в блокадный Белый дом солярку для включения аварийного генератора тока и продукты питания для осажденных депутатов. Причем бензовоз загнать в Белый дом было невозможно, а потому солярку перелили в канистры и доставили в легковых автомобилях и машинах “скорой помощи”. При этом едва удалось избежать поножовщины - подъезды к зданию парламента охранялись пьянющими казаками и омоновцами. Тем не менее, с матерком и шуточками удалось сделать несколько ходок.

27 сентября в гостинице Шашурин был задержан боевиками спецгруппы “Альфа” Министерства безопасности РФ при участии группы захвата из центрального аппарата МВД РТ. Впрочем, включение в группу захвата российских “командос” было излишним - Шашурин и не думал оказывать сопротивления. Там же, в Москве, в Лефортово ему были предъявлены два обвинения: по статье 93 прим. (Здесь и далее - номера статей старого Уголовного Кодекса РСФСР.) — хищение в особо крупных размерах (позже данная статья была изменена на 147-ю - речь шла о хищении машин из АОЗТ “КамАЗ”) и в мошенничестве - получении большегрузов по якобы подложным платежным поручениям. Позже к делу прибавились еще две статьи: одна - за получение крупных денег по фальшивым авизо, вторая — за попытку дальнейшего их получения.

Итак это случилось 27 сентября 1993 года - ровно через год после того, как в “Республике Татарстан” вышло мое интервью с Шашуриным “Во всем люблю конкретность!”. Он битый час делился своими планами, а после беседы попросил: “Андрюха, только ради Бога, не называй меня миллионером, и мафию мне не клей! А то ваша братия уже так зае… всякой хренотенью!”

…Буквально на следующий день после получения информации об аресте Шашурина мне позвонили его жена Люба и сестра Лариса Фомина (президент известной в России и за рубежом казанской рекламной фирмы “Larissa”.). Стали обдумывать план действий. К тому моменту удалось кое-что выяснить, но в любом случае следовало дождаться перевода арестованного в Казань. Время для выступления в печати еще не наступило. Но тогда, осенью 1993 года Лариса пророчески сказала, что единственное, что может помочь брату, так это пресса…

Чтобы не останавливаться более на этом, хочется вспомнить добрым словом не побоявшиеся репрессий (а они были!) редакции “Вечерней Казани”, “Республики Татарстан”, “Российской газеты”, “Известий Татарстана”, телекомпанию “Эфир”. Эти средства массовой информации вели весь процесс с начала и до конца. Мы с Василием Беспаловым писали репортажи в “Вечерку” фактически после каждого “судодня”. Лариса Фомина позаботилась о том, чтобы процесс над Шашуриным получил мировую огласку. Потому мы с удовольствием консультировали телевизионщиков НТВ, телекомпаний США и Греции. Прекрасную статью в “Лос-Анджелес Таймс” написала Кэри Голдберг. Получилось так, что в битве за Шашурина столкнулись: с одной стороны уже познавшая свободу пресса и избавляющаяся от оков тоталитаризма общественность, с другой - все те силы, которые, увы, так и не удается до сих пор растоптать…

Вообще в то время о Шашурине то забывали, то вспоминали снова. Узнав об аресте, кто-то был априори убежден в его невиновности, кто-то (порой не без злорадства) высказывал противоположное мнение. Торопливые публикации в прессе порой противоречили друг другу, а их авторы в погоне за “жареным” материалом искажали факты. Необходимо было срочно донести до читателей объективные факты и при этом внимательно проанализировать события. Я встретился с его первым в этом деле адвокатом Сергеем Якуниным.

- Известие об аресте Шашурина стало сенсацией и, как водится, вызвало волну слухов. Не могли бы вы прояснить ситуацию?

- Весной прокуратурой РТ было возбуждено уголовное дело по факту пропажи 140 автомобилей “КамАЗ”, которые согласно договору между АО “КамАЗ” и ассоциацией “Тан” должны были прибыть в Казань, но были получены неизвестными лицами по подложным платежным поручениям и исчезли. По этому делу было арестовано несколько подозреваемых. Но весь парадокс в том, что заявление в прокуратуру РТ, обнаружив пропажу, подал сам Шашурин.

30 сентября 1993 года заместителем прокурора республики К.Амировым была выдана санкция на арест Шашурина. Вскоре он был задержан и помещен в Лефортово. В дальнейшем ему было предъявлено обвинение по статье 931 “Хищение в особо крупных размерах” (мера наказания - лишение свободы сроком от 8 до 15 лет). Около двух недель назад Шашурин был помещен в изолятор временного содержания МВД РТ, где и находится в настоящее время.

- Но подследственные в таких случаях должны находиться в следственных изоляторах...

- Как ни прискорбно мне, юристу, об этом говорить, но в данном случае имеет место явное нарушение статей 961 и 962 УПК РФ и “Положения о предварительном заключении под стражу”, согласно которым задержанные должны содержаться в подобных местах не более трех суток. На ходатайства, мое и супруги Шашурина, следственные органы отвечают следующим образом: в СИ подследственный будет лишен ежедневных свиданий с родственниками, а потому содержание его на улице Дзержинского компенсирует нарушение Закона вышеприведенной “привилегией”. Увы, вряд ли может идти речь о какой-либо компенсации в камере без окон, туалета, умывальника. В условиях, исключающих даже кратковременные прогулки. Более того, к нему в данных условиях имеет прямой доступ определенный круг оперработников МВД, которые по закону не имеют права с ним работать. По закону доступ к подследственному разрешен только следователю и мне, его адвокату. Остальным - лишь в порядке отдельного поручения. В данном же случае я как адвокат лишен возможности контролировать ход бесед работников МВД с подзащитным.

- Как ведет себя ваш подзащитный и каковы первоочередные задачи защиты?

- Сергей Петрович ведет себя спокойно. Человек он сам по себе весьма эмоциональный, открытый. Его голова занята поиском путей осуществления ряда новых глобальных экономических проектов, а потому заключение под стражей для него - настоящая пытка. Я, а также его супруга Любовь Шашурина, ряд общественных, религиозных организаций, крупных промышленных предприятий выступили с ходатайством об изменении меры пресечения Шашурину. Моя первоочередная задача - вызволить подзащитного из заключения либо под залог, либо по поручительству, либо по подписке о невыезде за пределы Казани. На ход следствия это не окажет никакого воздействия. Учитывая личность моего подзащитного, его вклад в развитие экономики Татарстана, в частности, фермерского движения, я считаю изменение меры пресечения подследственному вполне оправданным.

- Некоторые склонны считать, что арест казанского предпринимателя - политическая акция...

- Нет, никакой связи между делом Шашурина и недавними событиями в Москве нет…

Вот здесь сразу хотелось бы отметить, что даже если бы и не было этой связи, то ее следовало бы придумать! Хотя бы для того, чтобы научить “специалистов с высшим юридическим образованием” выбирать время и место для задержания тех, с кем они собираются свести счеты. Ведь это был сентябрь 1993 года. Министерство внутренних дел России возглавлял генерал-лейтенант Виктор Ерин - бывший опер Приволжского РУВД Казани…

Когда уже верстался номер с адвокатским интервью, пришло известие, что Сергей переведен в следственный изолятор № 1, то есть ходатайство защиты было удовлетворено. Казалось, лед тронулся. Но тут случилось непредвиденное…

12 ноября Шашурин, по официальной информации из прокуратуры РТ, пытается во время одного из допросов… убить следователя Б.Лукоянова! Мы в шоке…

* * *


Прежде, чем вновь взяться за перо, я решил встретиться со следователями прокуратуры, МВД республики, адвокатами, супругой подследственного, руководящими работниками ассоциации “Тан”, юристами, экономистами, банковскими служащими. И мне это удалось. Более того, я ознакомился с некоторыми материалами следствия и даже просмотрел видеозапись печально известного допроса 12 ноября 1993 года, когда имел место инцидент между Шашуриным и следователем Лукояновым, и предъявление ему обвинения по этому делу. Но было одно “но”… В прокуратуре РТ в обмен на информацию с меня взяли обещание показать готовый к публикации материал…

* * *

Итак, в 1992 году ассоциация “Тан” и АО “КамАЗ” заключили договор о поставке 1043 большегрузов на сумму более 783 миллионов рублей. В течение первого полугодия “Таном” было получено и оплачено 500 машин. Однако на второе полугодие “КамАЗы” в “Тан” не пришли, хотя были получены представителем “Тана” в АО “КамАЗ” неким Н. по доверенности ассоциации. 6 апреля 1993 года Шашурин подает заявление в МВД РТ с просьбой начать поиск похищенных “КамАЗов”. Дело с мертвой точки не двигается. Он повторяет просьбу. В мае начинается расследование, в ходе которого задерживается ряд лиц, в том числе Н. и еще один представитель “Тана” в АО “КамАЗ” Ч. И, что интересно, данное расследование до сих пор (!!!) никаких весомых результатов не дало.

В этом деле есть еще два немаловажных момента. Во-первых, имел место факт задержки с выплатой необходимой суммы за получение “КамАЗов” во втором полугодии. Однако это дело было разрешено в Высшем арбитражном суде РТ, все задолженности “Тана” полностью погашены. А во-вторых, Шашурина обвинили в получении машин по якобы подложным платежным поручениям. Но, как мне удалось выяснить в Энергобанке (там находится один из его расчетных счетов), дело это выеденного яйца не стоит. Шашурин заключил с банком договор о взятии кредита на покупку для фермеров России “КамАЗов”. Ему были выписаны соответственно пять платежных поручений. Они не имели юридической силы, ибо не прошли через РКЦ банков, а предназначались на случай поставки “КамАЗов”. Однако в течение нескольких дней он в банк не заходил. И банковские служащие решили этот договор аннулировать. “КамАЗы” же были получены по пятой платежке, выданной по правилам на руки. Вторая платежка была выписана уже в самом банке “Тан”, организованном Шашуриным при ассоциации. Контролировали оплату и получение машин Н. и Ч. Сам же Шашурин о получении второй половины машин не знал.

Что касается фальшивых авизо, то между ассоциацией “Тан” и рядом фирм и сельскохозяйственных предприятий России были заключены договора на строительство различных объектов работниками “Тан” и покупку вертолетов и холодильников для рыболовецких артелей Находки. Увы, среди этих фирм были и коммерческие структуры Чечни. И тем не менее деньги, полученные ассоциацией “Тан” по договорам, дважды прошли проверку в госбанках России и Татарстана, а также в правоохранительных органах. После такой проверки ни Шашурин, ни кто-либо другой не могли и мысли допустить, что имели место фальшивые авизо. На средства, полученные через Госбанк России, были построены сельхозобьекты, которые стоят и поныне, сооружено фруктохранилище в Геленджике, закуплены холодильники. Короче говоря, живые деньги обернулись живыми делами.

Удалось выяснить и подробности “попытки убийства следователя”.

В тот день Шашурин был подвержен очередному допросу следователем Лукояновым в присутствии адвоката Якунина и прокурора по надзору в одном из служебных помещений МВД РТ. Весь ход допроса я видел в записи на видеоролике. Следователь задавал допросы, Шашурин отвечал. ЧП произошло на 14-й минуте допроса, когда Лукоянов несколько раз задал Шашурину один и тот же вопрос, лишь несколько меняя его форму: каким образом были получены платежные поручения и как они попали в АО “КамАЗ”? Судя по всему, многократное повторение одного и того же вопроса вывело из себя допрашиваемого. Поведение Шашурина резко изменилось, он начал выражаться нецензурно, перейдя на “ты” со следователем. Затем поднялся со стула и, назвав Лукоянова “мокрушником”, подошел к столу и схватил его сзади за шею. Лишь после этого к нему были применены соответствующие меры...

18 ноября Шашурину предъявляют обвинение по статьям 15—102, пункт “в” - покушение на убийство, 131, часть 2 - нецензурная брань и публичное оскорбление милиции, 193, часть 8 — насильственные действия в отношении гражданина (имеется виду адвокат Якунин, которому в перепалке тоже досталось). Я вышел на связь с Шашуриным. И вот что он мне передал из следственного изолятора:

“Я не сдержался во время допроса... Нервы были на пределе. Меня десять суток держали в “каменном мешке”, а работники МВД постоянно рассказывали мне о заказных убийствах ребят, которых я знал, якобы с их ведома, и уверяли, что им за это ничего не будет... Я ответил Лукоянову один раз, второй, третий… Что знал, то и говорил, после третьего раза не мог себя остановить. То, что делают со мной, - бесчинство. Уверен, что меня преследуют на политической почве...”

Между прочим, в тот момент расследование уголовного дела по хищениям “КамАЗов” уже подходило к концу, однако похищенные у Шашурина машины ему никто не собирался возвращать. Поэтому в ходе инцидента Шашурин обвинил Лукоянова и следствие в укрывательстве воров. Более того, из его уст тогда прозвучали и обвинения в том, что отдельные сотрудники органов внутренних дел распространяют оружие среди молодежи.

Из моей беседы со следователем Б. Лукояновым:

…- Борис Андреевич, вы отстранились от дальнейшего ведения дела из моральных соображений?

- Прежде всего, из процессуальных. Дело подходит к концу... Но я, будучи пострадавшим, не имел права далее продолжать его ведение.

- Чем вы можете объяснить тот факт, что несколько раз задавали один и тот же вопрос подследственному?

- Это - мое право. Я трижды задал один и тот вопрос, потому что хотел выяснить технологию получения платежных поручений и пересылки их в АО “КамАЗ”, а Шашурин всякий раз говорил лишь о мотивах.

- Как получилось, что подследственный беспрепятственно поднялся со стула, подошел к вашему столу и умудрился в присутствии нескольких людей применить к вам насильственные деиствия?

- Допрос проводится в одном из служебных помещений МВД РТ. Вокруг столько работников милиции. Мы никак не думали, что такое возможно.

- Кто еще проходит по этому делу?

- Кинсвайтер, который в данный момент находится под стражей, и находящийся в розыске уроженец Чечни Шахидов. Я имею в виду дело о фальшивых авизо...

Срок проведения следствия закончился 27 июня. Теперь лишь суд должен был решить, виновен Шашурин или нет. Забегая вперед, скажу: увы, даже суд не смог ответить на главные в этом деле вопросы: где “КамАЗы”, похищенные у Шашурина, и у кого все-таки похитил деньги казанский предприниматель? И похитил ли вообще? По крайней мере, документы Госбанка России говорили об обратном…

И еще. Листая материалы дела, я увидел запись о том, что Шашурин был арестован в Москве якобы 30 сентября 1993 года. Стало быть, именно этим числом датирована санкция на его арест. Задержан же он был 27 сентября. Когда я уже заканчивал работу над статьей, в редакцию поступило заявление координационного совета движения “Экономический прорыв. Третья сила”. В нем выражалось беспокойство по поводу судьбы С. П. Шашурина. По мнению координационного совета, он, “оказавшись косвенным участником событий в Москве, подвергся политическому преследованию... Все участники небезызвестных событий амнистированы решением Госдумы России, и лишь по чьей-то злой воле и умыслу единственным человеком, находящимся и по сей день в заключении, является Шашурин…”

За четыре года своего существования ассоциация “Тан” провела более 100 благотворительных акций на общую сумму около 60 миллионов рублей (по ценам 1992 года.). В числе организаций, поддерживаемых “Таном”, были спортивные команды, клубы, дети-сироты, пенсионеры, инвалиды, Казанская епархия, мусульманские общины, ансамбли, театры, музыкальные школы. С октября 1993 года благотворительный фонд АСЭР “Тан” фактически прекратил свое существование. Позже Шашурин выйдет на свободу прямо из зала суда, но… Вновь собрать свою команду и закончить начатое ему уже не удастся - раны, нанесенные двухлетним следствием и затянувшимся судебным процессом, оказались для ассоциации “Тан” смертельными. И тогда Шашурин решает воевать с местничеством и чиновниками-хапугами в парламенте. Но это все будет позже…

*Понятно, что показать в прокуратуре подготовленный к печати материал означало похоронить свой труд. Но кое-кому я его все-таки показал. Статью внимательно прочитал один из наших лучших юристов - в то время вице-президент Татарстана Василий Лихачев:

- Доказательная база слабовата, но в принципе все ясно…

…На следующий день после выхода материала в прокуратуре РТ со мной беседовали двое. Предварительно обязали выложить на стол диктофон и вытащить из него батарейки. Самые безобидные слова, услышанные мною в свой адрес, были таковы: “Да я с тобой срать рядом сяду!”, “За бандюгу заступаешься!”, “А ведь ты еще такой молодой! Еще жить да жить...” В конце концов, дали понять, что меня простили. На первый раз…

Лично у меня нет оснований подозревать в чем-либо наши “тогдашние” правоохранительные органы, но и в июне 1994 года, и позже, уже во время суда мне несколько раз звонили и, убедившись, что трубку взял я, “удивленно” восклицали: “Ба, да ты еще живой!..” Именно тогда Шашурин прислал мне записку со словами, которые я запомнил навсегда: “Никого не бойся! Если угрожают, то точно не грохнут…”

Вообще, здесь нужно особо сказать об удивительной способности Шашурина никого и ничего не бояться. Нет, это совсем не то, что говорят про людей, не далеких умом: мол, ничего не боится только идиот. Просто любая идея, которая захватывает Серегу, становится главенствующей не только в его сознании, но и в подсознании. За идею, за правду он готов идти в огонь и в воду. Гипертрофированное чувство справедливости порой вызывает у него не совсем адекватные реакции. Он может сорваться, накричать, обидеться. Отходит, правда, быстро. И что интересно - совсем не злопамятен.

Честно говоря, я терпеть не могу рисовать словесные портреты. Наверное, не умею. Я, например, никак не могу взять в толк, почему Шаймиев напрочь лишен человеческих недостатков. У Шашурина же, как и любого нормального человека, их пруд пруди. Меня, например, просто бесит в нем дикая непоследовательность, с которой он излагает свои мысли, и постоянная гонка. Ну, незнание политеса, - это хрен с ним. Если уж у нас премьер-министры “книжков не читают”, в носу ковыряются и носят в официальной обстановке “двойку” без галстука, то что взять с простых смертных! В одном я твердо убежден: даже став одеваться и вести себя “как английский дэнди”, он никогда не возомнит о себе Бог весть что и не превратится в Ким Ир Сена местного розлива! Хотя за примерами далеко ходить не надо…

Те, кто знают Шашурина давно, общаясь с ним, терпимо относятся к его простецкой манере общения, а из путаной речи цепляют то, что имеет вес и значение. Благо, в Серегиной бесшабашной на первый взгляд башке крутится без устали генератор самых непредсказуемых идей. Даже видавшие виды директора крупнейших в России предприятий диву даются. Их резюме обычно бывает кратко: “С ним можно работать!”

Еще один недостаток Шашурина - открытость. Ведь сколько прилипал было в его окружении за все эти годы. О журналистах я уже писал. Многие шли к нему с одной лишь мыслью - а вдруг что перепадет. А потом его, уже опального, бросали на гвозди. А сколько помощничков и референтов появилось вокруг него, когда он вышел на свободу! Я смотрел на них и морщился, думая про себя: “Эх, Серега! Мало тебе было одного раза…” Именно из-за некоторых таких “друзей” люди порой в его отсутствие выходили из приемной в слезах…

Я уж не говорю об избирателях. 99 процентов ожидающих в приемной приходят с одной лишь целью - просить денег. Сергей их давал всем подряд, без разбору. Пока были… Но когда бизнес стал давать сбои, а все его внимание заняла работа в Думе, то пришлось и отказывать. И что вы думаете! Шашурин вдруг, по словам некоторых граждан, вмиг стал плохим… Сам виноват! Приучил клянчить…

* * *

31 октября 1994 года в Верховном суде Татарстана началось слушание дела по обвинению Сергея Шашурина в хищении в особо крупных размерах, покушении на убийство, мошенничестве, сопротивлении представителям власти, насилии в отношении должностного лица, оскорблении. Этот судебный марафон вызвал резонанс в Татарстане и за его пределами. Он был открытым, а на первом заседании яблоку негде было упасть. Шашурин использовал любую возможность, чтобы в телекамеры попали его обвинительные слова в адрес спецслужб, а также татарстанских МВД и прокуратуры. Его одновременно бесил и смешил тот факт, что он и второй “подельник” Владимир Кинсваэйтер сидят в самой натуральной клетке, а в зале присутствуют автоматчики в бронежилетах:

- Мы же никуда не собираемся убегать! Что вы нас здесь держите как двух попугаев!..

Основная коллизия в суде развернулась вокруг личности Шашурина. К тому же поведение подсудимого казалось многим столь неординарным, что волей-неволей приковывало к себе внимание присутствовавших. Например, во время зачтения обвинительного заключения он подавал с места такие резкие реплики, что прокурор Аббасов краснел до корней волос. Шашурина по просьбе собственного адвоката Татьяны Тяжелковой или по решению суда неоднократно удаляли из зала суда - дабы не навредить самому себе.

Здесь нельзя не остановиться на личности самого председательствовавшего в суде Ильгиза Галимуллина. Весь трудный процесс он, несмотря на давление сверху и снизу, провел блестяще. Объективность и безапелляционность решений судьи порой даже вызывали аплодисменты. Впрочем, он тут же ставил на место растроганную публику. Само же судебное расследование с первого дня обнажало надуманность и несостоятельность обвинений. Каждый день становился маленьким шагом к истине, которая звучала приблизительно так: лучше бы Шашурин занимался своим делом, а не лез в политику, не заступался за всяких там Руцких и не распускал язык. Под последним, естественно, имелись ввиду его недвусмысленные намеки на то, что след почти всех заказных убийств, совершенных в Татарстане и за его пределами в начале 90-х годов, вел к Черному озеру…

* * *

Конечно, следует признать очевидным, что имели место отдельные нарушения в кадровой деятельности “Тана” и мелкие финансовые проколы. Они явно не дотягивали до “особо крупных размеров”. В то же время ни один из допрошенных не подтвердил обвинение Сергея Шашурина по основным статьям. Даже свидетели, представлявшие в суде АО “КамАЗ”, заявили, что автогигант не имеет никаких претензий к “Тану”.

Длительное разбирательство предстояло по получению “Таном” по подложным документам крупных сумм денег, переведенных из Чечни, Дагестана и ряда других регионов. И самую большую странность здесь представлял тот факт, что на запросы нашего Энергобанка Центробанк дважды давал подтверждение реальности совершенных операций. Разбирательство по эпизодам хищений в особо крупных размерах затянулось из-за того, что суд не разыскал некоторых свидетелей. В частности, бывшего следователя КГБ Янковенко, снимавшего первые допросы после ареста Шашурина в Москве и помещения его в “Лефортово”, а также бывшего министра внутренних дел Чечни Абдуллы Шахидова, который мог иметь отношение к подложным авизо.

Многое из услышанного в суде дало журналистам богатую пищу для размышлений. В один из дней, например, была оглашена такая подробность ареста Сергея Шашурина. Он был взят под стражу и помещен в “Лефортово” без предъявления ему обвинения! А несколько томов обвинительного заключения не имели номеров. Затем защита передала суду проекты правительственных постановлений, связанных с инвестиционной политикой, в частности - с инвестициями в угольные предприятия Воркуты и металлургические - Череповца, к которым непосредственное отношений имела ассоциация “Тан”. Проекты одобрены и завизированы президентом России, но так и не обрели силу постановлений…

В личном деле Шашурина, затребованном из прокуратуры, не хватало копий трех заявлений, посланных Ельцину, и одного - на имя прокурора республики С.Нафиева. В них содержались прошения об изменении меры пресечения. Адвокат и ее подзащитный подали еще одно ходатайство - на этот раз об изменении режима содержания подсудимого и прекращении психологического давления на него со стороны работников органов внутренних дел. По словам Шашурина, его умышленно поместили в одну камеру с тяжело больными, в том числе душевнобольными соседями. А однажды вообще подсадили… умирающего старика. Суд принял ходатайство.

Когда начался допрос потерпевших и свидетелей по эпизоду покушения на убийство, заседание едва не превратилось из открытого в закрытое. Прокурор Аббасов мотивировал свое заявление тем, что несдержанный в лексике подсудимый в присутствии женщин, а главное - представителей прессы нелестно высказывается в адрес работников прокуратуры, чем наносит урон их авторитету. Суд ходатайство отклонил, но предупредил, что зрителей удалят из зала, если Шашурин еще раз позволит себе резкие высказывания…

Допрос основного пострадавшего - Б.Лукоянова - дал два главных результата. Во-первых, следователь признал, что не усматривает в нападении Шашурина умысла, скорее это был эмоциональный взрыв. Вместе с тем была несомненная опасность для его жизни. А во-вторых, следователь прокуратуры дал очень краткий и вместе с тем исчерпывающий ответ на вопрос адвоката Т.Тяжелковой о том, на каких основаниях появилось “дело Шашурина”. Оказывается, дело было принято к производству по указанию прокурора республики.

Суд отклонил ходатайство общественных защитников обвиняемого о производстве инженерной экспертизы, видеозаписи допроса, произведенной 12 ноября 1993 года, однако удовлетворил требование о присутствии во время просмотра этой записи психиатра, которому предстояло дать оценку состоянию Шашурина в тот день.

* * *

Вскоре начался утомительный процесс слушания томов уголовного дела.

В отношения с АО “КамАЗ”, как оказалось, однажды все-таки имел место инцидент. Речь шла о 311 с лишним миллионах рублей, которые акционерное общество недополучило за отпущенные автомобили. Впрочем, практикуемый в то время службой маркетинга АО “КамАЗ” опыт расчетов с постоянными клиентами (не предоплата, а инкассо) не исключал возможности возникновения задолженностей. Тогда вопрос был улажен через арбитражный суд, деньги КамАЗу “Тан” полностью выплатил.

Деньги-то выплатил, а вот автомобили не получил. То есть они на законных основаниях были отпущены представителям “Тана” Н. и Ч., но до Казани так и не дошли. Собственно, в этом-то и вся суть “дела о “КамАЗах”…

Как свидетельствуют изученные судом документы, для выяснения обстоятельств, связанных с фактами хищения машин, и по заявлению самого Шашурина была создана большая следственная группа, куда вошли специалисты прокуратуры, МВД, КГБ. Они нашли немало доказательств того, что хищение действительно имело место. Не нашли только того, кто это сделал, и сами автомобили!

Парадоксальным показался журналистам выявленный при изучении дела по хищениям “КамАЗов” факт - по заявлению Шашурина весной 1992 года органами прокуратуры и МВД РТ было возбуждено уголовное дело о хищении из ассоциации “Тан” более 400 большегрузов. В ходе следствия в качестве подозреваемых были задержаны вице-президент АСЭР “Тан” Н. и представитель “Тана” в АО “КамАЗ” Ч. Последний даже некоторое время содержался под стражей. Однако более года назад оба за отсутствием состава преступления автоматически выбыли из дела. Возник резонный вопрос: не в недрах ли прокуратуры уголовное дело по пропаже “КамАЗов” из “Тана” трансформировалось в уголовное дело по хищениям большегрузов из АО “КамАЗ”? Ведь от “потерпевшего” (в данном случае АО “КамАЗ”) никаких заявлений о пропаже в соответствующие органы поступало.

В то же время в томе дела № 3 был обнаружен документ, из коего явствует что Ч., будучи одновременно представителем “Тана” на КамАЗе и руководителем одного из коммерческих предприятий в один прекрасный день переправил десять большегрузов согласно договору между АСЭР “Тан” и АО “КамАЗ”... сам себе! Причем Ч. расписался за Шашурина.

Документы тома № 5 подтвердили расхождение между количеством полученных на КамАЗе и реализованных “Таном” машин. А это означает не что иное, как реальный факт хищения “КамАЗов” из “Тана” (но никак не из АО “КамАЗ”)…

Шашурин тут же заявил, что считает себя потерпевшим трижды, аргументируя это тем, что, во-первых, у него пропала крупная партия машин. Во-вторых, в арбитражном порядке за них пришлось выплатить огромную сумму из бюджета ассоциации “Тан”. А в-третьих, местом обитания президента “Тана” уже более года является следственный изолятор...

* * *

Седьмой том был посвящен московским событиям. В частности, было зачитано чистосердечное признание Шашурина, сделанное им в “Лефортово”, в том, что он действительно хранит несколько автоматов Калашникова (он сдал их добровольно работникам ФСК РФ), а также в том, что, будучи обманутым уроженцем Чечни Абдуллой Шахидовым, получил от него на счет ассоциации “Тан” крупные суммы “воздушных” денег. О том, что авизо фальшивые, он узнал уже после ареста, в “Лефортово”. Шашурин заявил, что расценивает данный документ не как признание вины, а как желание помочь следствию.

В декабре на судебных заседаниях, похоже, прочно установилась будничная атмосфера, без истерик и обструкций, без пылких признаний и обличений.

Ответа фактически требовал лишь один вопрос: был ли смысл Шашурину воровать “КамАЗы” у самого себя? Если нет, то следует вопросительный знак: в чем тогда вообще суть обвинения?..

Наконец по-настоящему вступил в действие обвиняемый №2, Владимир Кинсвайтэр. Судя по представленному на заседании “досье”, личность достаточно неординарная. Строитель БАМа, удостоенный за участие в комсомольской “эпопее века” правительственной награды; отец двоих приемных детей, организатор первой телевизионной станции в сибирском поселке и, наконец, основатель собственной фирмы, сумевший наладить прочные контакты с влиятельными деловыми кругами в ближнем и дальнем зарубежье. К тому же в протоколе задержания имелась такая строчка: при аресте у бизнесмена были изъяты 26 рублей 50 копеек. И смех, и грех!

Но что же свело его с Шашуриным на скамье подсудимых? Обвинение в получении по подложным банковским документам крупных сумм денег, якобы переведенных из Чечни. В деле фигурировали два чистосердечных признания по этому эпизоду. Одно подписано президентом “Тана”, другое - Владимиром Кинсвайтэром. В обоих при желании можно было обнаружить некоторое стилистическое сходство. Оба подсудимых заявили, что бумаги написаны под диктовку лефортовских следователей. Здесь здорово помогли бы показания следователя госбезопасности, который снимал в Москве первые допросы арестованных и чеченского правительственного деятеля Абдуллы Шахидова, курировавшего государственное кредитование проектов Шашурина - Кинсвайтэра. Но ни того, ни другого обнаружить пока не удалось.

Что же касается выяснения обстоятельств получения “воздушных” денег фирмами Шашурина и Кинсвайтера, то на это ушло немало времени. По словам подсудимых, имели место фиктивные операции, организованные неуловимым Шахидовым, а сами подсудимые узнали о том, что деньги “воздушные”, лишь после своего ареста. Установлено, что местный банк прежде чем отпустить деньги получателям, по крайней мере, дважды запрашивал подтверждение реальности совершенной операции. Кто давал такие подтверждения, установить не удалось и, думается, вряд ли удастся. Видимо, подобным образом чеченская промышленно-финансовая группа “кредитовала” и другие фирмы. Например, казанское коммерческое предприятие “Адата”, директор которого также был допрошен в качестве свидетеля…

* * *

В судебной практике чего только ни бывает, но все равно любопытно: по ходатайству общественного защитника суд приобщил к материалам дела главу из книги известного кинорежиссера Станислава Говорухина “Великая криминальная революция” - ту, в которой автор упоминает о знакомстве с Сергеем Шашуриным. И, конечно же, одним из основных событий процесса стало посещение судебных заседаний кинорежиссером Станиславом Говорухиным и известным тележурналистом Александром Тихомировым. Более того, по ходатайству общественного защитника Говорухин даже был… допрошен в качестве свидетеля. Конечно, его показания весьма косвенно относились к делу, но произвели определенное эмоциональное воздействие на участников процесса. Будучи уверенным в том, что Шашурин арестован по политическим мотивам, Говорухин, в частности, сказал: “Под видом борьбы с преступностью власти с испокон веков расправляются с политическими оппонентами”. Еще более определенно высказался на пресс-конференции А.Тихомиров: “Бандитов в стране полно, а судят Шашурина”.

Описывать все тома дела, кропотливо собранные прокуратурой и зачитанные в суде, значило бы усыпить читателя. Что, впрочем, и происходило в зале суда. Причем однажды закимарил даже сам обвинитель. Шашурин, естественно, не упустил возможности приколоться: “Гражданин судья! Разбудите прокурора-то, а то потом будет говорить, что ничего не слышал, ничего не знает…”

Проснулись же все на чтении 26-го тома. Шашурин и не подозревал, что в документах числятся 733 автомобиля, отпущенных “Тану” с КамАЗа в течение первого полугодия 1992 года. По заключенному договору их должно было быть не более пятисот. Это могло означать, что хищения большегрузов начались не в августе-сентябре, как он предполагал, а значительно раньше. Либо “лишние” 233 машины включены задним числом в отчетность первого полугодия с каким-то специальным умыслом. В общем, для судей появилась еще одна задачка. А впереди было “всего” четыре тома.

…Несколько прояснил эпизод с покушением на убийство Лукоянова опрос еще одного потерпевшего - Ильдара Ш., занимавшего должность начальника управления МВД РТ по борьбе с экономическими преступлениями.

Трудно сейчас вспомнить суть всех диалогов. Но одно запало в память. Трудно было допустить мысль о том, что такой нервный, такой неуравновешенный человек, каким предстал перед судом Ш., мог в свое время управление МВД, а позже - подразделение департамента налоговой полиции. Значит, дело не в характере, а в манере поведения, которую избрал для себя пострадавший (впрочем, пострадавшим его называл только суд, поскольку сам себя он таковым не считал). Основной же его соперник по диалогу - адвокат Татьяна Тяжелкова, умело интонируя, поддерживала в аудитории атмосферу недоверия к ответам Ш. и к нему самому. Короче говоря, одна старалась поставить вопрос позапутаннее, другой - дать ответ, из которого бы ничего не следовало. В результате адвокат сделала вывод: “Перед нами свидетель, который не ответил ни на один вопрос”. Татьяна Александровна погрешила против истины. На один вопрос, по крайней мере, Ш. дал конкретный ответ.

После этапирования Шашурина в Казань из Москвы его поместили не в ту тюрьму, куда было предписано, а в изолятор МВД. Конкретизируя вопрос защиты, председательствующий спросил, на основании каких документов к обвиняемому был допущен начальник республиканского ОБПСЭ. Ответ был определенный: “Никаких документов не оформляли”.

* * *

…Просмотр видеозаписи допроса, на котором С. Шашурин набросился на следователя Б. Лукоянова, должен был пролить свет на некоторые сомнительные моменты этого эпизода. Слишком уж много противоречивых показаний прозвучало до этого в суде. Судя по характеру противоречий, они не смогли описать точно даже собственные действия.

Просмотр позволил разобраться во многом из того, что было напутано, но, увы, и оставил осадок сомнений. Ведь суду была предоставлена копия видеопленки. Что из этого следовало? Пожалуй, ничего особенного, если не учесть, что несколькими днями раньше прокурор-криминалист сообщил в суде, что следственные видеозаписи, хранящиеся в прокуратуре, никакой специальной защитой не обеспечены. А еще раньше суд отклонил ходатайство защиты о проведении видеоинженерной экспертизы. И в этом тоже не было бы ничего из ряда вон выходящего, однако кое-кто из тех, кому удалось просмотреть пленку еще до суда, дали понять, что оригинал и копия расходятся в некоторых деталях.

И еще… Адвокат Тяжелкова заявила, что ныне злосчастный 102-й кабинет в МВД республики уже выглядит не так, как год назад. Там произвели ремонт, и теперь нельзя провести следственный эксперимент, задумай суд принять такое решение.

* * *

…Перед началом одного из заседаний впервые в дверях зала суда журналистов “ощупали” металлоискателем. Впрочем, процедура эта была предназначена не только для представителей прессы, просто других “зрителей” в то утро не оказалось. Многие уже давно перестали ходить на эти судебные заседания. Они давно все поняли…

А атмосфера в зале накалялась до предела. Защита действовала все более напористо. А прокурор, казалось бы, привыкший к острым уколам подсудимого и его команды, в какой-то момент обратился к суду с просьбой обратить внимание на злые реплики Шашурина. И даже судья Ильгиз Галимуллин, до сих пор исключительно корректный и терпеливый (и в то же время решительный и авторитетный) выглядел все более уставшим и даже меланхоличным.

Адвокат просила составить дословный протокол по оригиналу видеозаписи того допроса, когда Шашурин набросился на следователя Лукоянова. Причем в тех местах, где арестованный срывался на откровенную брань, писать “н.с.” (нецензурное слово), дабы не осквернять вольным сленгом судебные своды. Во-вторых, предлагалось провести лингвистическую экспертизу записи на предмет выяснения - действительно ли подсудимый угрожал следователю смертельной расправой. Обе просьбы были отведены судом.

Судьи же с помощью участников процесса сформулировали вопросы для судмедэкспертов. Последним предстояло определить психическое состояние Шашурина в момент инцидента с учетом всех обстоятельств и факторов, которые могли спровоцировать нервный срыв обвиняемого.

Довольно много неясностей породило исследование 30-го тома дела. Адвокат заявила, что некоторые документы появились в нем уже после того, как защита изучила материалы. И при этом выразительно посмотрела на прокурора.

Для окончательного выяснения истины явно не хватало показаний нескольких свидетелей. В частности, бывшего представителя ассоциации “Тан” в АО “КамАЗ” Ч. и бывшего следователя министерства безопасности РФ Янковенко. В отношении первого суд принял решение: доставить в принудительном порядке. На второго, увы, юрисдикция Татарстана не распространяется.

И еще стало ясно, что Шахидова и еще нескольких свидетелей участники процесса не увидят в зале суда. Первого выловить не удастся из-за ведения боевых действий в Чечне. А что касается сотрудников дальневосточных фирм, имевших деловые отношения с ассоциацией “Тан”, то суд посчитал громадную стоимость проезда до Казани и обратно вполне уважительной причиной для их неявки на заседания и решил огласить показания свидетелей, полученные в ходе предварительного следствия.

Что же связывало “Тан” с Дальним Востоком?

Большое количество выловленной дальневосточными рыбаками рыбы пропадает из-за катастрофической нехватки холодильных мощностей. Шашуринская ассоциация взялась финансировать строительство индивидуальных причалов для рыболовецких артелей и оснащать их холодильниками, а взамен, естественно, получать дары моря. Надо сказать, многое из этой программы было реализовано.

Что же привело предприятие к криминалу? Все те же “воздушные” деньги. В один злосчастный день СП “ЭДМ” в Находке, один из партнеров “Тана”, получило сообщение о том, что на его счет переведена крупная сумма с Северного Кавказа. Эти деньги - ни много ни мало 886 миллионов рублей - после проверки пошли в дело. Однако позже выяснилось, что фактически никакого перевода не было, хотя подтверждение реальности совершенной операции находкинский банк получил. И в этом случае неясно, кто и каким образом посылал подтверждение.

Шашурин не отрицает, что существовал договор с одной из фирм Махачкалы о переводе в Находку именно такой суммы, но о “механизме” финансовой операции, по его словам, не имел никакого представления. Увы, заочные показания свидетелей, не внесли ясности в этот эпизод.

* * *

Неоднократно общественные защитники и общественные организации из разных уголков России апеллировали к суду с просьбой изменить меру пресечения Шашурину. И когда председательствующий с заседателями после совещания возвращались на свои места, в зале каждый раз воцарялось напряженное молчание. Замирал и Серега. Трудно было ожидать, что ходатайство будет удовлетворено, и все же... Представьте себе состояние человека, проведшего 15 месяцев за решеткой, которому вот сейчас, может быть, объявят, что он освобождается из-под стражи.

Но чудес не бывает. Суд определял, что ходатайства не подлежат удовлетворению, ибо Шашурин обвиняется в совершении тяжких преступлений.

Впрочем, “обвиняется” - еще не “виновен”. После всего услышанного в суде за полтора месяца самым очевидным из “тяжких деяний” подсудимого являлась его стычка со следователем прокуратуры Лукояновым, в результате которой на лице пострадавшего остались четыре кровоподтека - не то от пальцев нападавшего, не то от… собственных ногтей. К тому же в заключении судмедэкспертизы было сказано, что вреда здоровью следователя нанесено не было…

Что еще оставалось? Ах, да, “КамАЗы”. Тут все ясно - они были украдены не с завода, а у самого Шашурина. И уж если он сам у себя их украл, то причина должна быть исключительно неординарной. Впрочем, подтверждения этому так никто и не услышал.

Да, и последнее - получение денег по подложным авизо. Самый темный эпизод в деле. И не только потому, что до сих пор непонятно, кто и каким образом направлял банкам подтверждения якобы совершенных переводов крупных сумм денег. Но и потому, что в суде были оглашены лишь показания основных свидетелей, полученные в ходе предварительного следствия. Согласно процессуальным нормам, эти показания не могли быть использованы в качестве аргументов ни защитой, ни обвинением, ни судебной коллегией. Таким же загадочным оставался и сам факт ареста обвиняемых: если за полтора месяца в суде не прозвучало ни одного серьезного довода в пользу обвинения по основным эпизодам, то где были взяты изначальные аргументы для содержания Шашурина и Кинсвайтэра под стражей?

И еще информация к размышлению. В судебном заседании все-таки прозвучало пояснение, каким образом был установлен подлог в переводах денег из Махачкалы и Владикавказа. Главбух банка Находки показала на предварительном следствии, что существовала инструкция, согласно которой переводы из Закавказья должны подвергаться особо тщательной проверке. Поэтому пришедшие в марте 1993 года из Махачкалы авизо проверялись по двум каналам одновременно: официально - запросом банковского телетайпа, и неофициально - по линии министерства безопасности. Первый неоднократно давал положительный ответ, второй не подтвердил перевода денег. С момента выявления этого несоответствия до допроса первых свидетелей прошло, как ни странно, 8 месяцев! И за это время якобы несуществующие деньги не только воплотились в реальный капитал, но и начали работать. Кроме отправителей, к ним стали иметь отношение сотни людей. Однако обвинение было предъявлено лишь руководителю “Тана” и его ближайшему помощнику…

* * *

На одном из заседаний появились эксперты - психиатры и психолог.

25 декабря стало ясно, что Новый 1995 год для Сергея Шашурина будет веселее прошлого, хотя он его и встретит за решеткой. А за день до этого члены независимой экспертной комиссии заняли места поближе к видеомонитору. Им продемонстрировали видеозапись допроса, на котором Шашурин напал на следователя прокуратуры Лукоянова

- Сергей Петрович, что привело вас в сильное волнение? - спросили они Шашурина после “сеанса видео”.

Тот рассказал им все с самого начала. Как лефортовские следователи пытались добиться от него показаний против Руцкого и Хасбулатова. Как старались найти причастность к покушению на Ельцина. Как потом восемь дней, вопреки предписанию, держали в каменной одиночке МВД Татарстана, где, извините, в туалет выводят раз в день. Как приходили к нему “поговорить” работники следственных органов и рассказывали, каким образом, когда и где убивали его знакомых. Как после всего этого “наседки” в камере и провокаторы в тюремном дворе намекали на возможную расправу над родственниками. Можно представить, какая сложная задача стояла перед экспертами: определить, был ли обвиняемый в момент совершения нападения на следователя в состоянии аффекта.

Комиссия дала четкое заключение: к началу допроса Шашурин находился в состоянии “острой психопатической реакции”; решающую роль сыграло “накопление психотравмирующих факторов”; и все это на фоне хронического нервного расстройства привело к проявлению “аффективно-двигательной реакции”, спровоцированной неоднократно заданным вопросом следователя.

Итак, Шашурин в момент нападения на следователя был признан невменяемым. То есть он не мог контролировать свои действия и, стало быть, нет и состава преступления. Увы, суд высказал предположение, что, скорее всего, потребуется еще одна независимая экспертиза.

Перед Новым годом можно было уже подвести некоторый итог. По одному эпизоду (подложные авизо) в суде, не было добыто практически никаких доказательств. По второму (хищение “КамАЗов”) не видно было оснований для обвинения Шашурина (некоторые подробности этого пункта я изложу ниже). По третьему (покушение на жизнь следователя прокуратуры) однозначно высказались эксперты. У Шашурина и впрямь был повод с приподнятым настроением встретить 1995 год. Хоть и в камере, зато с бумажной снежинкой, подаренной дочерью Маняшей.

Кулуарный прогноз по поводу одного из основных свидетелей - бывшего следователя МБ РФ Анатолия Янковенко - получил фактическую поддержку: судья И. Галимуллин сообщил, что того категорически не соглашаются командировать в Казань из Москвы его сегодняшние руководители. Прозрачные границы между субъектами федерации, как видим, иногда становятся совершенно непроницаемыми.

* * *

…Когда был объявлен перерыв до 5 января, у журналистов появилась передышка, позволившая дать волю своему воображению и немного порассуждать. Давайте и мы с вами поиграем в Пуаро.

Итак, похищение “КамАЗов”. Сергей Шашурин считал, что всего за 1992 год у ассоциации “Тан” было украдено более 400 машин. Возможно. Но… обратим внимание на одно любопытное несоответствие. Между “Таном” и АО “КамАЗ” был заключен договор, согласно которому в первом полугодии 1992 года ассоциация должна была приобрести у заводской службы сбыта 500 автомобилей. Документы, оглашенные в суде, говорят о том, что фактически было отпущено на 211 машин больше. Причем Шашурин утверждал, что не знал об этом. Как получился “перебор” - вопрос второй. Но вот кому и для чего это было нужно?

На образовавшемся излишке, безусловно, можно было погреть руки, поскольку заводские цены на автомобили во втором полугодии сильно подскочили: если до июля 92-го года один “КамАЗ” стоил не более 200 тысяч рублей, то после самые дорогие модели оценивались уже в 950 тысяч.

Представьте себе, что полученные “дополнительно” 211 машин до поры до времени где-то придерживались и были реализованы только после скачка цен уже по новой стоимости. Это же сверхприбыль!

Теперь подумаем, кому это было выгодно. Мог ли такую операцию провернуть сам Шашурин? Мог. Но ему для этого не нужно было прятать “излишек”. Он подписал договор на 500 автомобилей, но мог ведь договориться и на 700. При этом любое количество из купленных “КамАЗов” поставить “на прикол” и ждать, пока они подорожают. И ни чего противозаконного в этом никто бы не усмотрел: обычная биржевая игра, где прибыль полу чается на разнице цен.

Таким образом, подозревать Шашурина в припрятывании “остатка” машин просто нелогично. Другое дело - представитель “Тана” в АО “КамАЗ” Ч. Он единственный, кто точно знал, когда, сколько и каких автомобилей отпустило объединение. Он подыскивал для “КамАЗов” временные стоянки в Набережных Челнах, где машины дожидались перегонщиков.

В задачу Ч. не входила реализация полученных большегрузов. Он был обязан принять их с завода и передать шашуринским водителям, которые наведывались в Челны практически ежедневно. Однако, по его показаниям, оглашенным в суде, ему самому неоднократно приходилось отпускать автомобили непосредственно покупателям - по запискам или личным распоряжениям Шашурина.

Второе доверенное лицо Шашурина на КамАЗе Н. на предварительном следствии заявил, что сам не заключал ни каких договоров. Но следует учесть, что в его распоряжение довольно часто передавалась печать “Тана”, так что при необходимости составить документ от имени ассоциации Н. было вовсе не трудно. На то, что он самостоятельно производил какие-то финансовые операции, косвенно указывают показания Шашурина. Подсудимый припомнил по край ней мере один случай, когда Н. передал для “Тана” довольно крупную по тем временам сумму — 2 миллиона рублей наличными. По-моему, все логично…

* * *

Новый год в главном зале Верховного суда РТ ознаменовался сплошными отсрочками. Длительные тайм-ауты позволили обвинению и защите более капитально подготовиться к предстоящим прениям. Однако прежде, чем суд приступил к заключительным дискуссиям, он должен был решить, имеет ли смысл назначать третью экспертизу по эпизоду нападения Шашурина на следователя Бориса Лукоянова. Ведь судья заявил, что такая возможность не исключена якобы из-за противоречий между результатами первой, проведенной в ходе предварительного следствия, и второй, состоявшейся в зале суда.

Мы считали, что такового противоречия нет. Ведь осенью 1993 года медики исследовали общее психическое состояние обвиняемого и, естественно, дали общее заключение: “…в состоянии контролировать свои действия”. Само собой - иначе бы Шашурин не стал одним из крупнейших российских бизнесменов. Повторная же экспертиза изучила его состояние именно в момент инцидента, которому предшествовало накопление психотравмирующих факторов. То есть она лишь конкретизировала первичное заключение.

И все-таки Шашурина этапировали на стационарную комплексную экспертизу в Московский институт судебной психиатрии имени Сербского. И на этом этапе расследования уже стало очевидным, что руководство МВД Татарстана хочет любой ценой добиться осуждения Шашурина. В недрах министерства было приготовлено новое обвинение - в сокрытии доходов. Причем выяснилось, что уголовное дело было заведено летом 1993 года, а вот ход ему попытались дать только весной 1995! Впрочем, из этой затеи, как и из остальных, ничего путного не вышло. Все задолженности были погашены.

* * *

Перед отправкой Шашурина в Москву мне удалось побеседовать с ним прямо в следственном изоляторе. Это случилось в преддверии второго тура избирательной кампании - Сергей Шашурин, выставивший свою кандидатуру в депутаты Госсовета РТ, уже набрал самое большое количество голосов по Арбузовскому территориальному округу № 80 Казани.

Большую часть времени, отпущенного на встречу, Сергей говорил, естественно, о сфабрикованном татарстанской прокуратурой уголовном деле, о различного рода провокациях в его адрес. Однако я решил выбрать лишь те эпизоды, которые характеризуют Шашурина как человека дела.

- Сергей, как ты себя чувствуешь? Дело-то вроде к концу идет…

- А как, по-твоему, может чувствовать себя без вины виноватый? Полтора год за решеткой! Да еще и превратили меня чуть ли не в главаря казанской мафии. Естественно, я знаю наших крутых ребят. Но деятельность моей ассоциации ни в коем случае не связана с какими-то теневиками. Даже название ассоциации - социально-экономического развития” - говорит само за себя. Мы никогда не были попрошайками у государства. Все делали своими руками. Было дело, были деньги. Деньги немалые. Своим долгом всегда считал поделиться ими с теми, кто нуждается в поддержке... Ты не представляешь, как много упущено за эти полтора года. сколько мы могли бы сделать! Уже “на мази” был проект “Шахтерское колесо”. А это тысячи новых рабочих мест плюс прямые экономические связи между производителями разных отраслей.

- Насчет рабочих мест. У тебя работала много бывших уголовников...

- А знаешь, как они работали! От них же всегда брезгливо отворачивались, под разными предлогами не принимали на работу. Эдакие прокаженные! Им доверять нужно, тогда они чувствуют себя людьми. А если постоянно тыкать мордой в дерьмо, то прошлое повторяется! Знаешь, на одном из строительных объектов я бывшего зэка решил проверить. Дал ему мешок денег - зарплату для рабочих: отнеси, мол, ребятам. Ни копейки не пропало!.. Я всегда людям доверял. И мне верили.

- Что будешь делать, если освободишься? Мстить?

- Работать и только работать! Построим рыбацкие пирсы на Камчатке, тем самым все татарстанские зверосовхозы будут обеспечены кормом. Добью проект “Колеса”, восстановлю свои структурные подразделения, благотворительный фонд “Тан”. А если люди пройду в Госсовет, то уж одно точно обещаю - не давать пустых обещаний. А мстить... Тех, кто подставил меня, найду сам, если прокуратура не может. А тем, кто по указке из Москвы меня держит здесь, Бог судья. Работать и помогать людям - вот моя задача по жизни!..

Тем временем дело Шашурина затягивалось на неопределенный срок. Шашурин поменял нары в Казани на больничную койку в Москве. Причем приказ об этапировании поступил за два дня до второго тура выборов в Госсовет РТ. Выиграв во втором туре у представителя “РиЗ” Евгения Кожеватова, Сергей стал членом парламента.

* * *

19 апреля закончилась московская экспертиза, но из-за болезни адвоката слушание дела перенесли на начало июня. Между тем депутат Госсовета РТ Сергей Шашурин написал обращение к жителям Татарстана и участникам сессии Госсовета, в котором, в частности, говорилось: “...Избиратели моего округа, внимательно следившие за процессом по средствам массовой информации, оказали мне доверие, отдали за меня свои голоса, сердцем чувствуя необоснованность выдвинутых против меня обвинений и предпринятых действий... Защита в протесте на имя председателя Верховного суда РТ предельно четко сформулировала мое требование к суду во имя достижения вышеуказанных целей (имеется в виду желание Шашурина не прекращать судебный процесс, а довести его до выяснения истины. - А.К.)... Продолжение судебного заседания проходит вопреки и в нарушение действующей Конституции РТ и должно быть немедленно приостановлено до получения санкций Госсовета РТ по делу законно избранного и признанного в полномочиях народного депутата (статьи 84,104 ч. 2 Конституции РТ)... В демократической стране депутаты в тюрьмах не сидят. За демократию и гласность заплачено слишком дорого”.

Но, как сказал председательствующий на суде Ильгиз Галимуллин, с ходатайством к суду может выступить не только Госсовет РТ, но и сам президент республики, однако решать участь подсудимого все-таки будет суд.

Именно в это время в “Вечерней Казани” появляется интервью Шаймиева. Собкор “Российской газеты” Дмитрий Михайлин подключился к работе. Привожу его почти полностью.

“Минтимер ШАЙМИЕВ: “Я Шашурина знаю не очень хорошо”

…Мнения юристов опять разделились: одни считают, что судить депутата нельзя, другие не видят оснований для прекращения уголовного дела. За разъяснениями я обратился к президенту РТ Минтимеру Шаймиеву как гаранту соблюдения Конституции республики.

- Я поднимал этот вопрос на последней сессии Госсовета республики, - говорит Минтимер Шарипович. - Потому что есть депутат, средства массовой информации, религиозные конфессии и общественные организации поднимают вопрос о Шашурине, а Госсовет молчит. В то же время решается вопрос, в какую комиссию его включить и из какой в какую перевести. То есть Шашурин есть, но Шашурина как бы и нет. И Госсовет не проявляет совершенно никакого интереса к его судьбе. Думаю, что после выступления на сессии председателя Верховного суда и поручения двум соответствующим комиссиям Госсовет все-таки должен решить вопрос о Шашурине.

- В понедельник начнется очередное заседание Верховного суда по делу Шашурина. Что вы думаете об этом?

- Мы столкнулись с несовершенством законодательства. Верховный суд, как я понимаю, хочет довести дело до вынесения какого-то решения, но ведь в нашей истории еще не было случаев, чтоб судили депутата, не лишив его предварительно депутатского мандата. А механизма лишения его мандата тоже нет.

Судьба Сергея Шашурина для меня не безразлична не только в правовом смысле, но и в том, что он является гражданином Татарстана. И, кроме того, его ведь избрал народ, а мы не можем быть выше народа. И когда председатель Верховного суда говорит, что он ни от кого не зависим, он не прав. Мы все зависим от народа.

Я не могу говорить о виновности или невиновности Шашурина в юридическом смысле. Но как депутат он должен работать. Кто ему запретил работать, тем более на постоянной основе? Почему же министр юстиции, прокурор и председатель Верховного суда не пошли перед выборами к избирателям и не сказали, что за Шашурина голосовать нельзя? Впрочем, они не могли этого сделать, потому что нет такого запрета.

Я Шашурина знаю не очень хорошо. Как-то мы летели вместе в самолете, он рассказывал о своих делах. Вот и все. Но есть же судьба человека. Я после сессии Госсовета, когда был поднят этот вопрос, даже расстроился. Не можем мы быть все время безразличными.

- Каков, по-вашему, выход из сложившегося положения?

- Я спросил председателя Верховного суда Баранова: есть ли вообще такие аналоги в истории или мы первые? И если мы первые, то почему мы должны поступать бесспорно? Он привел пример с Лукьяновым, но ведь того избрали уже после предъявления обвинения по делу ГКЧП и, кроме того, после этого тут же объявили амнистию.

- Но ведь вы тоже имеете право амнистии...

- Да, но амнистия объявляется только после доказательства вины и принятия судом решения об осуждении. Я такой вариант, впрочем, не исключаю. Но в любом случае, это больше подходит под обычные, рядовые уголовные дела. А у меня даже сегодня есть вопрос: как же мы будем судить депутата? И, кстати говоря, ответ на него уже давно должны были дать министерство юстиции, прокуратура, Верховный суд и другие компетентные органы.

- Ни для кого не секрет, что Шашурина посадили за его участие в событиях сентября-октября 1993 года в Белом Доме...

- Я не знаю ничего о взаимоотношениях Шашурина и Руцкого. Но Руцкой был в свое время вице-президентом, и Шашурин так же, как и любой другой гражданин, не имел оснований ему не доверять. Если я с кем-то работаю, а эти люди потом сделают что-то плохое, я-то здесь при чем? Но в любом случае, я постараюсь не допустить одного: чтобы человек пострадал по политическим мотивам. Это самое страшное...”

* * *

Процесс тем временем затягивался, а все обвинения против Шашурина выделились в три отдельных дела - о хищении “КамАЗов”, о фальшивых авизо и о покушении на следователя прокуратуры Лукоянова. Первое и второе постановлением суда передали на дополнительное расследование - прямых улик против Шашурина коллегия не усмотрела.

Это очень важно вспомнить сейчас, когда срок депутатских полномочий Шашурина истекает. Не исключено, что те, кто был причастен к фабрикации уголовного дела 1993 года, лишь затаились и жаждут реванша. Так вот, сделать это будет архисложно. Почему? Потому что судья определил, что органы следствия для ясности дела должны проконтролировать движение каждой машины, отпущенной АО “КамАЗ” объединению “Тан”, и исследовать конкретную причастность к этому подсудимого и его людей…

Что касается фальшивых авизо, то прокуратура должна прежде всего установить лиц, которые их отправили, механизм похищения и доказать преступный умысел - без этого теряет смысл обвинение. Вообще в этой истории много темных пятен. Отправлены фальшивки были с телетайпа глухой южной станицы, а доступ к ним посторонних лиц строго воспрещен. Найти Абдуллу Шахидова через семь лет в Чечне тоже вряд ли представляется возможным. А жаль - тогда у Шашурина был бы шанс возбудить встречное уголовное дело против тех, кто пытался его посадить.

Кстати, в связи с таким поворотом дел Владимира Кинсвайтэра, которому в ходе процесса прямо в зал Верховного суда пришлось дважды вызывать врача, освободили из-под стражи, изменив меру пресечения на подписку о невыезде. Это был первый шаг к победе здравого смысла.

А днем 10 июля 1995 года, отсидев под стражей ровно 1 год 9 месяцев и 13 дней, Сергей Шашурин вышел из зала суда свободным человеком.

* * *

Последнее заседание началось с эмоциональных прений. На стол судьи легло постановление Госсовета РТ с предложением рассмотреть вопрос об изменении меры пресечения депутату Шашурину. Шашурин попросил суд дать ему слово для заявления, однако ему было отказано. Также ему было отказано в привлечении нового адвоката. В результате атмосфера накалилась, из зала суда сначала был удален общественный защитник, шахтер Владимир Потишный, а позже - и сам подсудимый, не пожелавший выслушивать речь адвоката, защищающего, по его словам, невиновного человека. После этого половина присутствовавших также покинула зал заседаний.

Суд все же признал Шашурина виновным в совершении преступления по статье 193, часть 2 прим. (сопротивление, сопряженное с насилием, должностному лицу при исполнении им служебных обязанностей) и приговорил его к наказанию лишением свободы на срок... 1 год и 9 месяцев, то бишь осудил и освободил.

Шашурин тогда в резкой форме заявил, что считает решение суда несправедливым и намерен обратиться с кассационной жалобой в Верховный суд, а также добиться в Госсовете депутатской проверки законности действий органов следствия в ходе предварительного расследования.

Когда Шашурин выходил из-за перегородки, и все бросились его поздравлять, я стал свидетелем того, о чем так и не решился написать в репортаже. К судье Галимуллину подлетел запыхавшийся милицейский офицер и зло прошипел: “Вы что делаете? Министр приказал ни в коем случае не освобождать!” Тот ответил приблизительно следующее: “Мне никто ничего приказать не может! Я - судья! И я его освободил. Разбирайтесь сами…”

* * *

Через пару дней освобожденный из-под стражи известный казанский предприниматель, президент ассоциаций социально - экономического развития Казани “Тан” Сергей Шашурин устроил пресс-конференцию. И тогда мы узнали, какое мужество нужно было проявить, чтобы выдержать это страшное испытание - наказание несправедливостью…

По его словам, за весь этот период работники милиции так “накачали” его криминальной информацией, что стал очевидным факт элементарной провокации его на насилие (имеется в виду инцидент со следователем).

Во время пребывания Шашурина в изоляторе временного содержания МВД РТ к нему в отсутствии адвоката имели незаконный доступ работники МВД и прокуратуры. Причем посетители открывали ему все “подробности” заказных убийств (в том числе и друзей Шашурина), совершенных с ведома либо по заказу... спецслужб!

По словам Шашурина, методы работы бывших ОГПУ и НКВД нынешними службами не только не забыты, а напротив, совершенствуются и активно используются. “Особо опасным преступником” его объявили уже органы следствия. Вместо положенных трех суток Шашурин содержался в изоляторе временного содержания МВД РТ около десяти суток. “Стукачи” постоянно присутствовали в камере. В частности, завербованные органами сокамерники неоднократно убеждали Сергея в том, что его жену, сестру и детей “приговорили”. Имело место и распространение среди лиц, сидящих в СИЗО, информации об организации именно Шашуриным заказных убийств лидеров казанских группировок.

После проведения судебно-психиатрической экспертизы в центре имени Сербского Шашурин оказался в Бутырке и был помещен в одну камеру с профессиональными убийцами. На его робе было три полосы - знак смертника! Один из сокамерников проходил по делу убийства известного тележурналиста Владислава Листьева. Много интересного услышал Шашурин от этого человека...

Однозначно выразился Шашурин и по поводу пожара на заводе двигателей АО “КамАЗ” в 1995 году. Оказывается, за несколько месяцев до пожара огромная партия большегрузов “уплыла” в Китай. Естественно, незаконно. Причем следствие опять же “зашло в тупик”.

Еще один интересный факт. Выступавший в судебном заседании директор фирмы “КамАЗ-маркетинг” Подуфалов заявил суду, что АО “КамАЗ” не имеет никаких претензий к Шашурину и его фирме. И после этого Подуфалов был снят со своей должности...

* * *

- Где же твои большегрузы, Серега?

- Я знаю, где они. Прокуратура и органы внутренних дел это тоже знают. Разберемся...

- Ты в свое время активно боролся против так называемой “тяпляповской” группировки...

- Да, меня называли в свое время лидером оппозиционной группировки, оказывавшей сопротивление “Тяп-ляпу”. Это было. Удивительно, но факт: несколько лет оперативные работники МВД и прокуратуры не могли взять главарей преступной группировки, а потом вдруг хлоп - и они в одночасье оказались за решеткой. Причем ответственными за проведение данных “оперативных” мероприятий были именно те, кто держал меня почти два года в заточении, в том числе и Ерин...

- Как ты относишься к председателю судебной коллегии Ильгизу Галимуллину, вынесшему тебе приговор?

- Он - человек совестливый по жизни...

- Каковы твои планы на будущее? Ты - народный депутат.

- Ненавижу популистские лозунги некоторых депутатов! Все проекты и все планы необходимо наполнить реальным содержанием. Сколько подписано межреспубликанских договоров! А где результаты?..

- Сергей, ты не боишься, что тебя просто уберут?

- Я настолько ненавижу ложь, что не боюсь смерти…

И в этом весь Шашурин. Если бы он жил в какой-нибудь другой стране, то наверняка почти все его идеи были бы воплощены в жизнь. Помню, Кэри Голдберг, журналистка из “Лос-Анджелес Таймс” как-то во время суда сказала мне:

- Ты знаешь, чем больше я узнаю на Сергея, тем больше мне становится жаль Россию. У вас золотые самородки валяются под ногами, но вы их или пинаете, или продаете… Шашурин - это явление! Но ведь вашим функционерам легче убрать его, чем помочь ему в его планах. К тому же он всегда говорит в лоб. А это, как я понимаю, здесь не популярно…

* * *

…Ранним летним утром 1995 года, еще затемно белый “Линкольн” несся по Горьковскому шоссе в сторону Москвы. Шашурин с друзьями ехал восстанавливать связи, вез с собой огромную карту России с понятными только ему пометками на потрескавшейся бумаге. Он все еще надеялся запустить свое “Колесо”.

В Москве мы остановились в том же “Узком”, этажом выше номера, в который почти три года назад ворвались вооруженные до зубов омоновцы и повалили всех на пол.

Когда наша неповоротливая лайба вползла во двор, вся обслуга выбежала встречать Шашурина. Поздравляли, обнимали, целовали…

В столице мы были дней шесть - семь, встретились с Руцким, Лебедем, Скоковым, Федоровым, Прохановым, Говорухиным… Те слушали, угощали коньяком и кофе, кивали головой, соглашались…

* * *

Казанские менты тем временем распустили слух, что Шашурин выделил “своим” журналистам гонорары за “работу с общественностью”. Размер моего "заработка", например, постоянно менялся. То это была “Волга”, то “девятка”… На самом же деле гонораром для всех нас тогда стала просто победа. Победа свободного слова, демократии, ощущение радости от того, что четвертая власть что-то еще может изменить в этом мире. Это сейчас мы понимаем: то была эйфория...

...Впрочем, не хочу кривить душой. Однажды я действительно пришел к Шашурину просить денег - нужно было отправить казанских фехтовальщиков на международный турнир в Германию. Серега помог. И пацаны неплохо отработали. С гербом Татарстана на спортивных костюмах...